Оглядев не показывающих это, но явно хмурых баронов, я продолжил:

— Каждый граф — это столп империи, и не мне вам, ваше величество, говорить, что это значит. Каждый из графов лучше умрёт, чем покажет свою слабость другим. В этом их сила и в то же время бремя. Гордыня — это не гордость. Гордыня — это порок. И Вяземские подвержены этому пороку не меньше других. И тем не менее, этот порок и сделал из них тех, кем они всегда были и есть. Одними из сильнейших. И неужели сейчас, когда идёт война с Китайской империей, нам нужно ослаблять один из Великих Древних Родов?

Я посмотрел в глаза императору, тот в ответ смотрел на меня спокойно, поэтому я вновь продолжил:

— Даже несмотря на то, что Вяземские вели собственную войну и тоже нарушили закон, они отправляли на передовую своих воинов, а уж о их доблести я могу рассказывать долго. Как в нынешней войне, так и в войнах прошлого.

Когда мы с Яной летели в дирижабле, я ознакомился с данными, которые мне передала Таня. По моей просьбе она основательно подготовилась к этому суду.

— Вам напомнить про войну во время основания империи⁇! Напомнить, что именно Вяземские, а также Кропотовы и Бестужевы сдерживали напор врагов извне, пока все остальные нынешние Великие Рода свергали предателей⁈ Напомнить про войну после становления империи, где империю предал Род Еникеевых⁈ Напомнить, что именно Вяземские удерживали дворец и разменивали свои жизни за императорский Род, пока все остальные разбирались с последствиями предательства⁈ Я могу припомнить вам ещё несколько десятков таких случаев! И я нисколько не умоляю другие Великие Рода! Каждый из тех, кто сейчас стоит, как столп империи, стоял у её основ! Каждый из Родов внёс свою лепту в становление империи!

Меня слушали очень внимательно, но я знаю, что этих доказательств будет мало. Никто не хочет жить прошлым, всем нужно настоящее.

— Про прошлое можно говорить долго, — продолжил я, — но мы с вами обратимся к настоящему. Даже несмотря на личные проблемы, Вяземские отправляли на передовую своих лучших воинов. И эти воины прорывали оборону рядом со мной и с Дубровскими, пока все остальные отступали! И пока эти ублюдки, — я не сдержался и использовал волю на баронах. Мгновение, и они упали на пол без сознания, — сидели в своих имениях, грея задницу!

Император посмотрел на них, затем серьёзно на меня и произнёс:

— Граф, мы на суде, держите себя в руках.

Хоть так и выразился, но он явно и сам хотел бы сделать то же самое.

— Прошу прощения, — слегка склонился я. — Просто я терпеть не могу предателей. А эти ничтожества оставили доблестных воинов Вяземских умирать, намеренно не сообщив им информацию об отступлении.