И Эйр наверняка уже придумала какой-то свой план. Такой, согласно которому Япония постепенно окажется в нужном положении и в дальнейшем подчинится мне не силой, а логикой событий. Аяна в этом плане должна до последнего отыгрывать роль императрицы. Держать авторитет и подводить аристократов и народ к новому бытию.

Перестроить мир — звучит красиво. Вот только что для меня этот мир? Из чего он состоит для меня?

Из того, что я хочу стать императором? Или из того, что я не хочу видеть, как моя любимая вновь подчиняется каким-то обстоятельствам?

Кем я в итоге хочу стать?

Хорошим императором? Тем, кто делает всё по статусу, по закону, по правилам, которые люди создавали тысячелетиями, убеждая себя, что так правильно? Или в первую очередь для меня важнее остаться любимым мужем? Братом и теперь отцом?

Этот ответ я определил для себя давно…

Очень давно.

И точно знаю, чего хочу.

— Ты ведь сюда пришёл не за тем, чтобы чаи распивать, — усмехнулся в моей голове Александр.

Его голос прозвучал спокойно, с лёгкой насмешкой.

Я уверен, мои мысли он не читает. Просто не может. Но в самую суть всё равно попал.

Я ничего не ответил, и Александр продолжил:

— Я знаю, что тебе не нужен совет. Ты уже всё для себя решил. Но всё же скажу — поступай так, как велит сердце. Знаешь, впервые за долгое время я осознаю, что в какой-то мере рад своей смерти… После неё у меня появилось время всё обдумать и прийти к новым выводам. Я рад, что больше не правлю Российской империей. Но я никогда не ненавидел саму власть. Меня не заставляли править. Меня учили любить это дело.

Он замолчал на пару мгновений.

— Однако даже я, когда пришло время выбирать между сыном и империей, готов был бросить всё ради Егора. Плевать, что скажут другие. Сейчас, когда я вновь чувствую страх за своих детей, я понимаю, что нет ничего важнее семьи… Поэтому действуй. А мы поддержим тебя в любом принятом тобой решении.

Я едва заметно мысленно усмехнулся.

В самую десятку попал. И хоть я всё равно сделал бы то, что задумал, за эту поддержку я ему благодарен.

Медленно поднявшись под удивлённые взгляды, спокойно пошёл к краю стола.

В зале кто-то напрягся. Сейчас почти все отошли от преклонения и внимательно наблюдали за мной.

Я пришёл сюда не к императрице Японской империи и не за Японской империей. А также не ради очередной партии на доске, где люди считают себя фигурами, но на деле чаще оказываются пешками.

Подойдя чуть сбоку и остановившись рядом с Аяной, я протянул ей руку ладонью вверх.

Она посмотрела на неё вздрогнувшим взглядом и тут же медленно протянула свою. Когда же её ладонь коснулась моей, я чуть сжал её и мягко потянул девушку на себя, чуть поднимая лёгким рывком и тут же перехватывая ошарашенную Аяну на руки.