Я заметил, как некоторые главы Родов начали удивлённо переглядываться.

Что ж, это уже радует. Значит, не все с ним согласны. И, как я и предполагал, здесь всё же находятся ещё не до конца зачерствевшие чурбаны…

— Прожили жизнь, значит, — спокойно произнёс я.

Старик снова чуть склонил голову.

— Не сочтите за грубость, молодой император. Я ни в коем разе не хотел оскорбить вас намёком на возможную неопытность. Просто говорю о том, что мы готовы вас слушать. Что же касается молодой императрицы…

Он низко поклонился Аяне.

— Мы очень ценим её. И именно поэтому не хотели, чтобы она тосковала в одиночестве. Вы пропали, не сказав ни слова. Да, российское правительство выдвинуло версию о том, что вы ушли, чтобы стать сильнее. Однако, при всём уважении к вам, оставить свой народ на столь длительный срок… Позволяя людям умирать вместо того, чтобы сплотить их вокруг себя… Всё это отнюдь не говорит о вас как о человеке, способном брать ответственность в свои руки. Поэтому каждый из нас понимал заранее: раз вы поступаете так, то молодой императрице лучше находиться рядом с тем, кто не покинет её и будет рядом. С тем, кто сможет поддержать её здесь и сейчас.

Старик вновь склонил голову передо мной.

— Ещё раз прошу прощения, если мои слова прозвучали слишком резко.

На лицах других глав Родов я заметил одобрение.

Как я и думал.

Они слишком закостенели. Не готовы слушать императора, если перед ними, по их мнению, стоит мальчишка. В Российской империи ситуация складывается иначе. Я достаточно долго варился там, стоял рядом с графами, и они успели привыкнуть ко мне. Не все, но многие уже понимали, чего от меня ждать, и в целом знают меня и то, на что я способен.

Здесь же совсем иная картина.

Для них я чужой. Да, сильный. Да, титулованный. Но не тот, за кем они готовы идти.

Я понимал это с самого начала и просто хотел понять, насколько глубоко всё запущено.

Теперь ответ мне ясен.

Аяна слегка нахмурилась, глядя на старика.

В этот момент заговорил другой глава Рода. Такой же старый, с длинными седыми волосами, собранными за спиной. Он также чуть склонил голову передо мной, но в голосе звучала холодная сталь.

— Молодой император, вы сказали, что жертвовали всем ради этой войны. При этом, как уже заметил Тацуиси, вас не было очень долго. Всё это время мы стояли на передовой. Сражались. Проливали кровь каждый день. При всём уважении к вам, но не считаете ли вы, что ваши слова звучат лицемерно по отношению к данной ситуации?

Вот она. Та самая глухая стена, в которую я упёрся. Стена недоверия.

Всё то время, пока я отсутствовал, всё же наложило отпечаток на суть вещей. И ведь даже не скажешь, что эти старики не вправе говорить так. Меня действительно слишком долго не было. А каждый из них, возможно, и правда сражался. Скорее всего, терял людей, может, друзей, может, детей или жену. Это заметно по лицам.