— А если они замешаны? — спросил Гриша.

— Не думаю, что это именно они. А вот насчёт их родителей я уверен быть не могу. Однако прежде всего я хочу, чтобы Вадим и Лена ответили на мои вопросы. И уже потом я решу, что и как делать дальше.

* * *

Во дворец я вернулся только на следующий день, уже ночью.

За Тину и Гришу, оставшихся в центре, не переживал. Сейчас аномалия сохраняет устойчивость, а мои печати сразу сообщат мне, если структура начнёт меняться.

Едва оказавшись в императорском крыле, почувствовал знакомую, но слегка неровную энергию.

Анастасия.

Определив её положение, телепортировался прямо в рабочий кабинет.

Внутри царил полумрак. Анастасия уснула прямо в кресле, положив голову на согнутую руку.

Судя по количеству документов и засохшим следам кофе на дне чашки, она работала до полного истощения, и сейчас сон у неё тревожный. Зрачки под закрытыми веками едва заметно двигаются, пальцы периодически сжимаются, а дыхание то выравнивается, то становится частым.

Я тихо выдохнул и покачал головой.

На неё свалилось всё же слишком много.

Подойдя к столу, направил в девушку небольшой поток энергии, позволяя её телу расслабиться и не давая ей проснуться, а затем осторожно подхватил на руки.

Вышел из кабинета с девушкой на руках и направился в её спальню. Дверь закрыта не была, так что попал внутрь без проблем. Свет включать не стал.

Аккуратно уложил Анастасию на кровать и уже собирался отстраниться, когда она неожиданно подняла руки и обняла меня за шею.

Я замер, потому что она продолжает спать и притянула меня бессознательно.

Анастасия потянула меня к себе и тихо, с дрожью прошептала:

— Мне страшно…

Эти два слова заставили меня остановиться.

Из уголков её глаз потекли слёзы.

Я ещё несколько секунд стоял в скрюченной позе, а затем, так как держит она довольно крепко, поддался и лёг рядом. Анастасия сразу обняла меня крепче, прижавшись всем телом и чуть ли не вжав моё лицо в свою, надо отметить, немаленькую грудь, при этом закинув ногу поверх меня.

Ненароком отметил, что от Анастасии очень приятно пахнет.

Только после этого дыхание девушки стало ровным, а напряжение постепенно ушло. Пальцы перестали сжимать ткань моей одежды, а слёзы больше не появлялись.

Я лежал и думал, понимая, насколько непросто ей приходится всё это время.

Она потеряла почти весь Род. Приняла Империю в момент, когда та разваливалась. Сражалась, принимала решения, хоронила близких и одновременно продолжала изображать перед всеми несокрушимую правительницу.

И сейчас ей всё так же непросто.

Через некоторое время, когда я уже собирался осторожно высвободиться, Анастасия снова потянула меня к себе и заговорила во сне: