У Юлианы нет и десятой доли целительского опыта, который имеется у брата Симона, однако, именно она по прибытии в мою обитель стала главной лекаркой и руководителем организуемого у нас армейского лазарета. Феодальные порядки проявляются и в медицинской практике.

Брат Симон, будучи одарённым, тоже дворянин, милорд, вот только без рода, а потому обязан уступить своё место у руля тому, кто на три головы выше его по статусу, то есть, миледи Неллерской.

Тут я зря, пожалуй, проявляю лишний скепсис к здешнему установившемуся порядку вещей, и Юлиана мне своими действиями наглядно демонстрирует, что принадлежность к высокому роду — это не какая-нибудь синекура, во всяком случае, в нашу нынешнюю эпоху средневековья.

Девочку, я про кузину, буквально затерроризировали, замучили постоянными занятиями по ведению хозяйства и управлению персоналом, по множеству предметов, от истории и географии до арифметики и черчению, а ведь ещё балы, танцы, этикет никто не отменял.

В общем, наблюдая за тем, как моя миледи взялась за организацию армейского лазарета, могу только порадоваться и за неё, и за наше войско. Реально всё делает по уму.

Правда, немного, на мой взгляд, бывает жестковата с подчинёнными, а рабам лучше вовсе не вызывать её неудовольствия, расправа не замедлит с наступлением, но это у нас, можно сказать, родовое. Поправлюсь, у них родовое, у настоящих Неллеров, а не примкнувшего к ним, как тот Шепилов к антипартийной группировке, вселенца-самозванца. Я-то такой суровости пока не приобрёл. Думаю, и не приобрету.

На выходе из здания нас — со мной и кузиной идёт её служанка — поджидают милорд Карл и Юлька. Пара гвардейцев, вечно таскающихся за мной по обители хвостом, не в счёт, как и те трое, что топают следом за миледи. Гойко Митича оставили в апартаментах, ему ещё воду после помывки выносить.

Валька с моей сладкоежкой отправляются в конюшню, они осваивают не только верховую езду, но и уход за лошадьми — как правильно накормить, напоить, вычистить, оседлать, расседлать и прочие премудрости. Мы же втроём идём на тренировочную площадку.

Пока я ездил на фронт кровь проливать, наставник организовал трамбовку нашей площадки смесью глины и каменной крошки. Поверхность получилась, как у теннисных кортов на Австралиан Опен.

— Завтра подойдут обещанные генералом две сотни. — говорит лейтенант, делая обманный финт с ложным выпадом мне в бедро. Только на этот раз я на него не ведусь и делаю шаг в сторону, не переходя в атаку. Едва не сталкиваемся спинами с кузиной, порхающей словно мотылёк вокруг милорда Монского, но вовремя расходимся, я постепенно учусь видеть затылком. Или задницей? Не важно. — С рассветом гонец приехал. Не стали вас отвлекать.