И вроде бы всё учёл, но намерение захватить в плен виргийского одарённого сыграло с ветераном кранцевской разведки злую шутку. Не уничтоженный в первый момент нападения офицер сумел под защитой троих опытных мечников создать огненное плетение и накрыл своим ударом сразу пятерых — самого Ромма, его двоих товарищей, пришедших вместе с ним ко мне в монастырь, одного монаха, кажется, его звали Андрий, и рекрута.

Эрику единственному из попавших под магическую атаку удалось каким-то чудом выжить, хотя его тело напоминало вытащенное из пожара бревно, настолько он обгорел.

Тем не менее, несмотря на примерную численность нашего и виргийского отрядов, других потерь бойцы Ромма не понесли, уничтожив при этом всех противников, кроме офицера, которого вместе с умиравшим командиром привезли в обитель.

Мага я под охраной отправил к генералу, главнокомандующий лучше меня знает, какие вопросы ему задать, а на наёмника наложил плетение полного исцеления.

Вот только, на смом деле, название этого заклинания не совсем соответствует действительности. Оно лишь означает, что более сильного исцеления не существует.

Характер ожогов у Ромма оказался таков, что в чувство-то я его привёл, кожу вылечил, вытекшие глаза восстановил, но общее его состояние ещё было очень слабым. Повторное наложение целительского плетение даёт эффект лишь после окончания действия первого. Поэтому, оставил вчера наёмника выздоравливать, рассчитывая перед обедом завершить начатое. Но теперь, войдя в лазарет, вижу, что от меня тут больше ничего не требуется.

В большой комнате, где ещё недавно стояли примитивные ручные ткацкие станки — построить что ли после войны ветряную мельницу, пусть она приводит в действие и ткацкие, и прядильные станки, а заодно наполняет кузнечные меха? — теперь располагалось две дюжины топчанов с тюфяками.

Все лежаки, понятно, пока пустовали, кроме одного, у окна, на котором сидел, уставившись взглядом в одну точку одетый в одно только нижнее бельё, разумеется, чистое, мой вчерашний пациент. Едва мы вошли, он вскочил и низко поклонился.

— Сиди уж. — говорю, подходя к его топчану. — Лазарет, как и туалет, не то место, где нужно вскакивать.

Ромм моего полушутливого тона не поддержал.

— Ваше преподобие, простите, я вчера был слишком растерян и не поблагодарил вас…

Останавливаюсь напротив наёмника, заложив руки за спину. Мои спутницы и Карл, войдя в помещение, остались у входа.

— Благодари не меня, а Создателя. — религиозному ханжеству церковников я тут быстро самообучился. — Мы все лишь его слуги и выполняем его волю.