Бунт, подавление мятежа, Джей, которого Виталий готовил в преемники — Мария быстро это всё связала в один узел. Вот он, замечательный повод Джею отказаться от чести возглавить объединённое войско. Какое командование, каким войском, если дома пожар?

Останется только самого сына убедить не отправляться на войну с Виргией, он у неё смельчак, весь в отца. Такая задача довольно сложная, но вполне решаемая.

— Говоришь, не хотят, чтобы этот подстрекатель был повешен? — скривила губы герцогиня. — Хорошо, приказываю его четвертовать.

— Герцогиня! Но…

— Пусть бунтуют. Мы лучше сразу раздавим наглую чернь, чем ждать, когда они начнут громить. Марго, дорогая, — позвала задумчивую подругу. — скажи секретарю, чтобы вызвал ко мне полковника Тойбина. Генрих, на север пока отправится лишь кавалерийский полк. Гвардия и пехотные пока задержатся. Будет кому раздавить эту городскую погань.

— Я что-то не знаю, чего-то не учёл? — спросил начальник сыска.

Мария посмотрела на письмо кузена — дать Генриху его почитать или нет? — решила, что это её личный источник информации, и виконту его показывать не стоит.

— Да, не знаешь. Я тебе позже объясню. А пока иди. Выполняй мой приказ.

Когда начальник сыска ушёл, вернувшаяся из приёмной Марго сообщила:

— Мари. — наедине они были на ты. — Там Юлиана хочет тебя видеть зачем-то.

— Откуда она здесь? Её отец знает, что она во дворец приехала вечером?

— Это тебе лучше у неё спросить. — усмехнулась фрейлина. — Так позволить ей войти?

— Конечно.

Мария поднялась из-за стола и сделала несколько шагов навстречу вошедшей племяннице. Юлиану она любила. Жалела и любила. Вот зачем Создатель так подшутил, передав девочке все красивые черты Неллеров, но расположив их на её лице самым неподходящим образом? Прямой нос, который хорошо смотрелся у герцога Виталия, Джея или епископа Рональда, Юлиане казался слишком великим. Красивые глаза посажены слишком близко друг от друга, а аккуратные ушки чуть выше, чем им бы следовало.

Однако, это не повод оскорблять девушку из рода Неллеров. Мария сейчас с удовольствием вспомнила, как верный бретер Ричард Ванский по одному лишь её намёку спровоцировал ссору с Филиппом Мортом, вынудил довести спор до оскорбительных слов, после которых лейтенант не смог бы отказаться от дуэли, не потеряв дворянской чести и не став посмешищем при дворе. И поделом подонку. Ричард разделался с ним легко и быстро.

— Тётя. — несмотря на родственное обращение, Юлиана поклонилась в соответствии с правилами дворцового этикета и сделала это весьма грациозно. Чем Создатель бастарда епископа Рональда не обидел, так это изяществом хрупкой фигуры. — Тётя, я…