— Да ладно. — скромничаю в ответ на слова благодарности брата Макса. — Всё, что могу. А сейчас извини, нам надо поспешить в дорогу. Оставляю охрану монастыря в твоих надёжных руках. Никто, кроме тебя. Сергий! — кричу секретарю через дверь. — Не забудь рисунки!

На этот раз я решил взять парня с собой. Заслужил своим отношением к порученным делам и верностью моей особе.

Выехали в третьем часу дня. У меня реально сердце кровью обливалось, когда проезжали мимо предместья, глядя на то, как мы сами разоряем своё хозяйство. Ну, да, два раза переехать, всё равно что один раз погореть. А мы и оба переезда осуществим туда-назад, когда побьём и прогоним врагов, в чём стараюсь не сомневаться, и, кажется, пожара не избежать. Обитель не возьмут, так напакостничают сволочи, к гадалке не ходи. Даже не представляю, что чувствовали те московские купцы, кто поджигали свои дома перед входом в древнюю столицу — как много в этом звуке для сердца русского слилось — наполеоновского сброда со всей Европы. Эх, не беда. Пережили те славные торговцы, переживу и я. Отстроимся.

Деньги будут. Оптимизм мне внушают необыкновенно высокие доходы, которые вдруг полились рекой от продажи бутылочек со святой водой. Не только горожане, но прежде всего воины, съезжающиеся к Готлину, покупают эту нашу богоугодную продукцию нарасхват. В окопах атеистов нет, как говорили в моём прежнем мире, также обстоят дела и здесь.

Братья Георг с Алексом, ну, управляющий с казначеем, вовремя сориентировались и подняли цену сначала вдвое, а вчера послали поручение увеличить стоимость до трёх драхм за мелкую посудину.

Озолотимся. Если я придумаю, как нам защититься от контрафакта. Жуликов и безбожных негодяев, только прикидывающихся верующими, вокруг полно.

— Чуть не забыл, Карл. — вырываю приятеля из его грёз, когда мы углубились в лес. Сил нет смотреть на его блаженную улыбку, я и не смотрю. Впереди едет пятёрка кавалеристов, вот на них и поглядываю. — Что там с нашими браконьерами?

— А что с ними? — неохотно вернулся к прозе жизни мой вассал. — Как ты и приказал, руки им рубить не стали. Работают где-то. Стены укрепляют. Или камни для метания отёсывают.

— Я ведь тебя просил выяснить, насколько хорошо они знают окружающие леса. Помнишь, говорили, что нужны наблюдатели и разведчики? Ну, Карл?

Краем глаза вижу, как милорд краснеет. Ага, забыл. В принципе, понятно. Какая к чертям разведка, когда сердце томится любовью? Ну, хоть, смотрю, ему стыдно. И то хлеб.

— Степ, я, прости…

— Чего уж. — вздыхаю. — Если начинаешь забывать, то записывай. Вон, как Сергий делает. — откидываю голову, будт показываю затылком на следующего сразу за нами секретаря. — Видел у него маленькую книжонку под запись? Тоже раньше порой мог не вспомнить, о чём я ему говорил. А теперь у него всё чётко, как у часов на башне нашей церкви.