Под окнами раздаётся громкая ругань. Здешняя нецензурная брань ничуть не слабее русской. Подхожу к оконцу и вижу во дворе, как двое рабов-золотарей, одетые в грязные лохмотья пожилые, но довольно крепкие мужики, с трудом удерживают от опрокидывания накренившуюся на сломавшейся телеге здоровенную бочку с дерьмом.

Вот придурки, не дай Создатель под моими покоями сейчас содержимое выльется. Понятно, золотари не виноваты, что передняя ось, смотрю, сломалась, за содержание в исправности повозок у меня в обители другие люди отвечают, но могли же идиоты другими маршрутами перемещаться.

— Держите-держите! — к золотарям устремились возничий другой телеги, отъезжавшей от стекольной мастерской, подмастерье стеклодува и дворовый. — Сейчас подсобим!

Хорошо, коли так. Если всё же вонючку у меня под носом прольют, не пожалею обормотов. Тут и так в средневековье весьма специфические запахи повсюду где люди, мне ещё только клоаки под носом не хватает.

Бросаю взгляд на повозку с продукцией стеклодувной мастерской и вижу на ней открытые ящики, поверху выступающие стружкой из столярки.

Это я подсказал, чем можно перекладывать стеклянные бутылки, стаканы, графины и тарелки, чтобы не бились. Вроде не бином Ньютона, а без меня долго бы не догадались так сделать.

Чёртова война, как не вовремя. Сейчас бы снимать пену сверхприбылей от нового вида товаров, да спокойно жить не дают. Увы, долго быть монопольным производителем чего-либо в Паргее невозможно. Отсутствует патентное право. Не месяц, так год, не год, так пара-тройка лет, и любую мою новинку станут выпускать все кому не лень. Козлы.

Хотя, с некоторыми новшествами торопиться не собираюсь. Та же лежащая на поверхности идея с книгопечатанием отложена мною далеко-далеко, глубоко-глубоко в сознании. Зачем я буду лишать основной статьи дохода наш орден Молящихся в целом и мою обитель в частности? Жили до меня сотни лет, переписывая книги перьями и чернилами, проживут и ещё десяток-другой годов, а там посмотрим.

Другие же идеи, текущего, так сказать, момента, буду внедрять аккуратно и почти незаметно для соседних земель. В конце концов, и на Земле в эпоху средневековья монастыри являлись двигателями прогресса, не будет ничего плохого, если в королевстве Кранц Готлинская обитель ордена Молящихся внесёт свой вклад в развитие технологий.

— Господин? — почему-то с тревогой спросила с кровати мою спину Юлька.

Почему-почему, да потому. Пока не привыкли мои помощники к необъяснимым зависанием их настоятеля в своих размышлениях.

— Да, Юль. — повернулся от окна, убедившись, что коммунальной катастрофы удалось избежать, там на выручку ассенизаторам ещё конюхи прибежали, и мальчонку за мастерами послали. — Я пойду. Успокоилась? Всё, забудь. Что было, то травой поросло.