Чувствую накатившую тошноту и какую-то неприязнь к самому себе. Вот меня раскачивает, от гордыни до самоуничижения. Как там поучал бывший наёмный убийца? Это просто работа, милорд. Да, Степан Николаевич, это просто работа. И всё же на миг испытал жалость к своей жертве. Уф, прошло быстро.

Мой соратник, пока я мучился переживаниями, оказался уже возле меня, показал на ближайшего из пары оставшихся разбойников и скользнул к тому, что лежал чуть дальше. Да, на первом мною убитом дело не заканчивается, шагаю к мирно спящему горе-караульному. И тут я промахнулся, в прямом и переносном смысле. Бросил взгляд, как ловко лейтенант расправился со своим, и пропустил момент, когда моя цель начала ворочаться. Из-за этого вместо рта, я зажал караульному подбородок, и полоснул ему лезвием не по гортани, а чуть ниже, разбойник остался жив, хотя кровь обильно хлынула ему на грудь.

Он молча, лишь с рыком, схватил меня одной рукой за кисть, державшую кинжал, другой за горло, да как сильно, будто я не вспорол ему нижнюю часть шеи, и резко перевернулся вместе со мной, оказавшись наверху и заливая мою куртку кровью.

Этот мужик оказался не чета первому, здоровым, но таким же вонючим. Сочетание силы в его сжимавшихся на моём кадыке пальцев и душащая вонь сто лет немытого тела оказали деморализующее действие, и я плохо соображая, попытался ударить его коленом по гениталиям, не сообразив, что достать могу только до живота, а этому бугаю такие удары ни почём. А вот его действия оказались более успешными. Думаю, он успел бы придушить своего юного врага раньше, чем сам истёк бы кровью. Проверить предположение к счастью не пришлось. Бывший наёмный убийца легко прибил мужика уколом в спину и отшвырнул его от меня в сторону.

— Не стал перерезать ему глотку, как учил вас действовать в таких случаях. — спокойно пояснил Эрик. — Вы и так весь в крови. Милорд. Как вы себя чувствуете?

— Честно? — стараюсь прийти в себя, отдышаться и размять ладонью заболевшую шею. — Отвратительно. Не от боли, а от стыда.

— Чего стыдиться-то? — соратник протянул мне руку, чтобы помочь подняться. — Первый раз у меня ещё хуже было. Получил ранение и дал противнику подать сигнал тревоги. Капитан после этого лично мне всю спину плетью ободрал, когда вернулись. Мог бы и строже наказать, да пожалел.

— Меня нельзя пороть. — напоминаю, поднявшись сам, отвергнув предложенную руку. — Эрик, надеюсь, произошедшее останется между нами?

Боже, как стыдно-то, а? Великий, непревзойдённый боевой маг, целитель и прославленный воин опять обмишулился. А с другой стороны, чего я себя накручиваю? Прав мой соратник, первый опыт не показатель, как у нас говорили, первый блин комом. На ошибках учатся. И ещё, всё-таки, хоть и благодаря помощнику, но победа всё равно за мной, за нами. Это говорит о правильном подходе к подбору сподвижников. Ни один ведь ещё не подвёл в критические моменты.