— Ты больше рад этому, или встревожен? — с полуулыбкой спросила Вероника.

— Сам не знаю, — отозвался я с нервным смешком. — А ты что думаешь?

Беззаботно рассматривающая облачка Валентина, оживилась и обратила взгляд на подругу.

— Много чего, Матус, — мягко улыбнулась она. — Не могу сказать, что тут интереснее, чем в Симфонии: там у меня много дел и скучать не приходится. Хотя бы тот же поиск артефактов…

Её прервал знакомый голосок:

— Хоть ты и не нравишься мне, но если не будешь всё портить, я перечислю тебе все места в вашем мире, где есть эти штуки, которые ты ищешь.

На лице Вероники не дрогнул ни один мускул. Идеально выверенным тоном она отвечает:

— Интересное предложение, я подумаю.

Ответа от Богини не прозвучало.

Ситуация обязывает, поэтому я удержал поток радости. Попытался передать эту бурю взглядом и по новым каналам чувств, что теперь есть между нами с Вероникой. Она тут же вернула взгляд, кажется, мне удалось поделиться.

Иногда я узнаю в Валентине себя, разве что на ней совершенно нет оков в поведении, а у меня полно и они лишь иногда выпускают погулять. Это выражается в том, что я пру, как тот кабан из леса, при первом знакомстве со Стриодеалом, то есть дурной и упрямый. Эти мысли возникают когда в очередной раз впечатлительное нутро получает порцию внимания от Вероники, и я думаю — она мягко, тактично и мастерски направляет мою энергию по верному вектору, отчего не случается ничего плохого. В это же время, в голове холодным звоном наступает осознание, что силы натуры Вероники хватило бы, чтобы полностью завладеть мной. Размазать мою личность по полю дикой впечатлительности и тем превратить в вечного слугу. От таких мыслей часть меня даже проникается трепетом, а потом замирает в ожидании. Но одой величию её натуры служит то, что она не пользуется этой возможностью. Я как никто знаю и много раз видел, как могла бы она частичку за частичкой поработить всю Империю — шутка ли, что сама Принцесса готова смирять распущенный нрав перед Вероникой… а тут я или сотни других учеников Бастиона. Это всё равно случилось — я взялся служить ей, но строго по доброй воле и потому счастлив. Мне очень хочется снять хоть толику груза с прекрасных плеч.

Мы выступили на запад. Небо сново радует вечерними красками, а с этой стороны Захолменской, вдобавок, видно ещё и башню колдуна. С массивным основанием и хозяйственными постройками, она тянется на внушительную высоту и мерцает навершием. Конечно это не небоскрёбы Ружияра, но выглядит очень красиво. Действительно, как и сказал отец Лин: «Голодно и красиво».