как известно, не без ... ну вы поняли. Что же до Кэролайн… ну, на свадьбу её, разумеется, никто не позвал. Я, знаете ли, хоть и верю в светлое, доброе, вечное и вообще склонна к христианскому всепрощению, но не до такой же степени, чтобы портить себе аппетит за праздничным столом. Впрочем, положа руку на сердце, я на неё совершенно не в обиде. Да что там не в обиде — я ей почти благодарна! Если бы не её… кхм… бурная деятельность, мы бы с Эдвином, наверное, до самой старости так бы и сидели по разным углам, тяжело вздыхая и бросая друг на друга многозначительные взгляды. К тому же, давайте откровенно, чисто по-женски я её прекрасно понимаю. Эдвин — это, согласитесь, такая партия, ради которой любой уважающей себя даме сам бог велел устроить небольшую локальную войну без правил. В итоге, потерпев тактическое поражение, Кэролайн собрала детей и отбыла гостить к Фицуильяму. Наш Малькольм по секрету доложил, что скандалить они начали, не успев толком усесться в экипаж. Кэролайн в сердцах обозвала его «облезлым кобелём», на что Фицуильям, как истинный джентльмен, не остался в долгу и окрестил её «вздорной кобылой». И знаете… учитывая специфический шарм Фицуильяма и уровень его эмпатии, я склонна считать, что «кобыла» из его уст — это практически признание в любви и высшая форма комплимента. Так что мы поехали втроём. И я молилась, чтобы мы доехали поскорее, потому что не успели мы выехать за ворота, как начались разговоры, которые мне категорически, абсолютно, всеми фибрами не нравились. Дамы это видели. Дамы это прекрасно чувствовали — я уверена, у них особый нюх на чужой дискомфорт. Но дамы продолжали. — Первую ночь надо перетерпеть, — говорила матушка, глядя куда-то в окно с таким видом, словно она не наставляла дочь, а зачитывала прогноз погоды. — Это, Лиззи, такая плата. За семью, за положение, за всё остальное. — Да-да, — с готовностью подхватывала Маргарет, чуть подаваясь вперёд в карете и постукивая веером по своей же ладони, — отмучиться. Главное — отмучиться. А потом, душенька, можно уже и в разных спальнях жить. У нас с супругом, например, давно уже так заведено, и всем хорошо. Что-то вы, Маргарет, своими же советами не пользуетесь, подумала я, мысленно пересчитывая её отпрысков. Шесть. Кажется, шесть. Или семь — я уже сбилась, потому что они все были на одно лицо, как яблоки из одной корзины, и носились по гостиной Маргарет такой плотной стаей, что подсчёт затруднялся. Если каждый из этих шести (или семи) явился на свет в результате одной только мучительной