— Вон чего удумал, с-с-с… А говорил, отпустишь.

— Отпущу, но не сразу.

— Что вы говорите? — не понял Степан Филиппович.

— Я говорю, держите, я сейчас артефакт отпущу.

— Угу, — хозяин лавки взял Трубку в руки. Потряс ее, пощупал и стал изучать хистом.

— Любопытно, не встречал еще ничего подобного. Это вроде стандартного сосуда с пространственной магией. Но я ничего не чувствую. Есть ли внутри кто-нибудь?

— Есть, — сказал я.

— Интересно, очень интересно. Как же получилось создать столь стабильный артефакт? Он многоразовый?

— На три заряда. После чего…

— … скорее всего, разрушится, — согласно покивал головой Степан Филиппович.

В мгновение ока он преобразился. Из заспанного полного человечка превратился в фонтан, наполненный энергией. Степан Филиппович вертел Трубку так и эдак, словно пытаясь что-то в ней рассмотреть. А затем поставил на стол.

— Оставляйте ваш артефакт, я попробую создать копию.

— Извините, этого я сделать не смогу, — я бережно забрал артефакт обратно, засунув в рюкзак.

— Позвольте, но как мне тогда работать? Если у меня не будет ни образца, ни чертежей артефакта… Я даже печати мастера не увидел. Видимо, вещица была создана втайне.

— Все так. Я знаю лишь имя артефактора — Николай Моровой. Он жил в Выборге и, наверное…

— Николай Сергеевич? — брови у хозяина лавки взметнулись ко лбу. — Глупости, он большую часть жизни прожил в Санкт-Петербурге. А в Выборг переехал на старости. Там и сынок его непутевый родился, Федор, кажется. Похоже на работу Николая Степановича, очень похоже. Великий мастер был. Только с его записями проблемы могут возникнуть.

— Какие?

— Понимаете, его лавку выкупили как раз перед переездом люди Богдана Ефимовича. Там эти записи и нашли. Не знаю, как получилось, что их не передали сыну, но он на них претендовать не стал. Потому воевода забрал чертежи себе.

— Хорошо, если эти чертежи окажутся у вас, то технически вы сможете создать копию артефакта?

— Смогу, — согласился Степан Филиппович. — Но это будет стоить очень серьезных денег, молодой человек.

Я уже понял, что меньше всего мой собеседник любил слово «дешево». Но я кивнул. Осталась сущая пустяковина: придумать, как сделать так, чтобы воевода отдал мне записи Николая Морового.

— Еще кое-что. Посмотрите на этот жезл, — я вытащил подарок вдовы Вранового. А что, деньги за визит все равно уплачены.

— Искусная работа, — оценил жезл Степан Филиппович. Однако было видно, что Трубка его впечатлила больше.

Он скользнул хистом по артефакту, и промысел даже, казалось, на мгновение заполнил его. Но тут же отступил.