Я тяжело вздохнул.

— Ну, если тебе так тяжко на душе, ты расскажи. Глядишь, и правда советом помогу. Все-таки опыт какой-никакой у меня есть.

Мне будто только того и надо было, поэтому я сразу стал говорить. С самого начала — про Васильича, его сына, судьбу Фекоя, полукриминальное дело, которое будто бы само подвернулось. Леший слушал внимательно, перебив всего лишь раз. И то ради того, что поинтересоваться, с какой начинкой пирожок.

— Стяжательство и татьба — это, конечно, дело дурное. Я подобное не приветствую. Однако как сказал ты про сына и отца, у меня сердце кровью облилось. Знаю я, что такое детей терять. Пусть давно это было, да и детки не мои, чужие. Сам понимаешь…

Я молча кивнул.

— Что до нечисти, так ты по поводу вэтте не переживай. Эти хуже чертей, тоже клейма ставить негде. Только если черти народ простой, бесхитростный, чухонцы все наперед считают. Вот ты говоришь, с тобой они всегда честно себя вели. Так то лишь для собственной выгоды. И запомни: вэтте в убыток никогда торговать не будут. От тех артефактов они не обеднеют. Единственное, будь осторожен. Не верю я, чтобы они свои вещи просто так без надзору оставили.

— Про это я уже думал.

— И после аккуратнее будь. У них много людей и нечисти. Продавать надо лишь проверенному торговцу. А я слышал, у тебя проблемы в Выборге с этим.

— Ты-то откуда знаешь?

— Земля слухами полнится. К воеводе вэтте, конечно, не пойдут. Но все же поберегись. Лишним не будет.

Вообще про то, куда сбывать шкуру еще не убитого медведя, я даже не думал. Пока остановился на моральных угрызениях совести.

— Меня вот другое беспокоит, Матвей. Я в том, ином, мире не бывал, конечно. Но многое о нем слышал от рубежников, что по моим лесам гуляли. Вроде как Изнанка просто так ничего не делает. И если отметила кого проклятием, то, возможно, были на то свои причины. В тебе вот она сразу хорошего человека разглядела.

— Бывает так, что мы становимся плохими под влиянием обстоятельств.

И сразу вспомнил про Лео. Вот уж на что положительный персонаж, а тоже проклятый.

— Так-то оно, конечно, так, — вроде согласился леший. — Только поставь того Рехона на свое место. Вот скажи, долго ли бы тот сомневался и думал? Страдал бы перед выбором?

— Так или иначе, я должен ему помочь. И Федору Васильевичу.

— Ну вот и вернулся Матвей, которого я знаю, — весело хлопнул себя по коленям леший, поднимаясь на ноги. — А то «батюшко, помоги, батюшко подскажи, так ли поступаю, батюшко?» Будто ивашка какой.

Я рассмеялся. Разговор наш занял минут десять, зато впечатление на меня произвел необычайное. Словно после проливного дождя на небе вновь появилось солнышко.