Молодой человек придерживал старшего товарища, а тот все время пытался склониться к земле. Со стороны казалось, будто тот просто пьян. Однако все заговорщики знали истинную причину. Вмешательство в фамильную печать Никитинских здорово ударило по кощею. Но это было нужно, чтобы создать видимость ритуала.
— Как ты, Ткач? — первое, что спросил Лео.
— Лучше, — ответил кощей. И тут же добавил, подняв голову: — Он мертв. Князь мертв, мы все почувствовали. Значит, получилось.
— Все получилось, — ответил Лео, чуть подергивая ногой. Новообретенная сила не могла удержаться внутри, и просто сидеть не было никакой возможности. — Как мы и планировали. Вредитель тоже мертв.
— Я вижу, — скользнул взглядом по нему Марат, от которого не укрылись новые рубцы. — И что теперь?
— Расход, как мы и договаривались, — ответил Лео. — Лично я увижусь с Матвеем и уберусь на какое-то время из города.
— Нет, наше место сейчас именно здесь, — отозвался Ткач. — Теперь от нас зависит многое. Причем надо торопиться. Промедление подобно смерти.
Сын не обратил на слова отца никакого внимания. Он серьезно посмотрел на Лео.
— Матвей жив?
Впервые за последнее время Лео чуть нахмурился. Если бы здесь был тот, кто знал его, то понял, что рубежник улыбается.
— Если все прошло, как он задумал, то сирин оплакала своего возлюбленного. Думаю, ему досталось, но он выберется. Да и разве такой рубежник может так глупо умереть?
— Именно Матвей только так и может умереть, — со вздохом ответил Марат.
Глава 6
В начале было не слово. В начале была мелодия. Страшная, напоминающая о гуле винтов вертолета, витающих в воздухе парах бензина, влажных далеких землях. Так, стоять, какой еще Вьетнам? Какой запах напалма по утрам?
Я с трудом поднял веки и обнаружил себя не летящим на карательную миссию, а лежащим на многострадальном диване в гостиной петербургской квартиры. Рядом на кресле сидел Лео, помахивающий пальцем в такт вагнеровскому «Полету валькирий», доносившемуся из переносной колонки. Тоже мне, дирижер.
Дракон, надо сказать, изменился. Два рубца всегда накладывают серьезный отпечаток. Его взгляд стал увереннее, осанка, даже в текущем положении, — прямее. Это можно было сравнить с чужими детьми, которые быстро растут. Ты не видел их совсем недолго, скажем, месяц или два. А при встрече сразу отмечаешь, как они вымахали. Надеюсь, месяца не прошло?
Я попытался встать и тут же обнаружил, что ноги отказываются слушаться. Вернее, сигнал от мозга точно прошел, но конечности лишь вяло шевельнулись. Ну вот, мне еще двадцати шести нет, а тело уже стало подводить. Что дальше, импотенция в тридцатник?