Мне оставалось только глазами хлопать. Я думал, что у нас вообще план-капкан. Ликвидировать сумасшедшего князя, причем чужими руками, и выйти красивыми, в белом пальто. Что будет потом и как станут жить после смерти Святослава, мне и в голову не пришло. А тут вон что закрутилось.

— Это все Писарские? — спросил я.

— Насколько я могу судить. Я в дела княжества теперь не вхож. Но Башка знает, как и что устроено, у него остались знакомые среди молодых рубежников. У Ткача, напротив, есть связи среди кощеев и приближенных к трону.

— Охренеть… — протянул я.

А что тут еще можно было сказать? Мне оставалось лишь надеяться, что семейка Писарских с умом воспользуется властью, которая им досталась, и не начнет творить беспредел. У Ткача были определенные проблемы с головой из-за хиста, но на общем деле раньше это не сказывалось.

— Какие еще новости?

— Из государственных — больше никаких. Касательно тебя… — Лео поморщился, будто только что ел свежайшее пралине, а перед ним вдруг поставили сюрстремминг. — Судя по всему, о тебе предпочли забыть. Хотя что-то подобное я и предполагал. Во-первых, пока никто не знает, что с тобой делать. Во-вторых, это удобно.

Я кивнул. Рубежные княжества меньше всего напоминали справедливые социальные государства. Хотя я не припомню, чтобы такие на сто процентов были и у чужан. Но рубежники тут переплюнули всех. Умер или стал инвалидом — сам виноват. Надо понимать, что у верблюда два горба, потому что жизнь — борьба.

— По крайней мере, за все время, пока я здесь, никто не решился тебя навестить, — продолжал Дракон. — Что мне только на руку. Лучше прятаться на самом виду. А я очень хотел дождаться твоего пробуждения.

Интересно, что бы было, если бы мой «восстановительный сон» затянулся не на три недели, а, скажем, на полгода?

— Подожди, что значит «прятаться»?

— Я явил себя Драконом перед кощеями князя. Не знаю, какие будут указания на мой счет от нынешнего правителя, но мне же лучше пока побыть в тени. Долг перед отцом я выполнил, отомстил за него и его товарищей. Что до Ордена, мне хватило нескольких столетий для понимания, что это бесперспективное занятие.

Я покивал, одновременно разминая руки. Конечности пусть плохо, но слушались.

— И чего, теперь надо приносить клятву новому правителю? — спросил я.

— Нет. Ты уже один раз обещал служить Новгороду и великому князю. Как ты помнишь, имен там никаких не было.

— Засада. А так имелся хоть какой-то вариант соскочить с крючка.

Наш разговор прервал стук распахнутой двери. И, признаться, пришедшая гостья меня ошеломила. В первую очередь своей реакцией — она кинулась обниматься. Да так крепко, что аж дыхание перехватило. А во вторую — внешностью.