Стоп. Китайская. Меня отрывают от земли, лицо женщины приближается. От неожиданности ревущее тельце аж затыкается. Черты далеки от привычных славянских. Азиатка, определенно. Конкретнее определить затрудняюсь.

Меня вертят, трогают, гладят. Получается более-менее разглядеть и мужчину: тоже явный азиат. А из того, как плохо я управляюсь с собственным организмом (и из мелких размеров того организма) прихожу к однозначному выводу: меня запихнули в ребенка. Совсем мелкого, но вроде как не новорожденного.

Стартовые условия, конечно, не фонтан, но других не будет. Могло быть и хуже. Наверное.

Тело устало реветь. Меня неудержимо клонит в сон.

Следующие несколько дней я осваиваюсь в неловком туловище с околонулевой координацией. Про моторику вообще молчу. Постепенно привыкаю к «птичьим трелям», учусь их понимать.

Выясняется, что большие человеки — это мои родители, «фуму». Ершистый характер Киры Вороновой, взрослой тетки из России, требует сказать, что ситуация действительно «фу», а «му» — это начало обращения к той сущности из «нигде», с чьей подачи я теперь познаю новый язык в новом (для меня) мире.

Ли Мэйли — это я, малявка. Прочие словечки, услышанные в первые минуты пребывания в теле малявки — это тоже про драгоценное дитятко. Глупое дитя в свой первый день рождения исхитрилось откуда-то (языковые сложности мешают уточнить, откуда именно) свалиться и удариться головой. Летально приложилась головушкой Ли Мэйли, но её «фуму» об этом знать не обязательно.

К врачу туловище не потащили. Наверное, решили, что все обошлось. Хотя я бы на их месте вызвала доктора на дом. Тут дите с закрытой черепно-мозговой, а они только слезы льют и суетно жестикулируют. А, еще бутылочку с теплой водой старательно пихают соской в рот.

Подрасту когда, узнаю, что теплой водой тут лечат все болезни. Давление? Выпей теплой водички. Жар? Теплая водичка, обязательно, и побольше. Головой ушибся? Водичка, обязательно теплая!

Но не буду сильно забегать вперед. Годовалое дитя, в которое меня засунуло нечто с той стороны мироздания, не может знать о таких вещах.

Оно может соску выплевывать и реветь.

Постепенно, день за днем, свыкаюсь с положением.

Ловлю и стараюсь понять каждое слово. Это трудно, как все непривычное. Порой накрывает: Кира Воронова рвется наружу. Ей-мне хочется рвать и метать, материть себя и ту су…щность. Себя — за явный перекос в мышлении, когда болталась где-то там. Да, как всякая особь женского пола я склонна к внезапным и нелогичным решениям, но не совсем же я без башки! А повела себя там, как абсолютно безбашенная.