он. – Вперед-вперед, маленький Дракончик, я буду ждать, – хохотал Хоу Пэн, и ярость высокомерного Чэнь Цзяолуна эхом отозвалась в груди Цай Хуэй. Она внимательнее взглянула на ученика шишу: возможно, они в чем-то и похожи?.. – Дети нынче такие энергичные, – тихо вздохнул Цин Юйдунь, почесывая кота за ухом. Маомао согласно зевнул и заурчал, ластясь к белоснежной руке. «И еще слишком шумные», – добавил он про себя. Глава 20. Один отказ, один безбилетник и один замечтавшийся ученик Как и предполагал Цин Юйдунь, Хао Лэй был более чем против того, чтобы старейшина Цунчжэ оказался главным в делегации секты Юньхэ. К счастью (или к сожалению), его никто не спрашивал – решение было принято и объявлено на совете старейшин, на который Цин Юйдунь даже соизволил явиться. Узнав, что Цин Юйдунь ныне является самым сильным старейшиной в секте Юньхэ, обогнав даже главу клана, Хао Лэй буквально позеленел от злости и зависти, однако ничего поделать с этим не мог: решение И Чэня сделать Цин Юйдуня главным в этой ситуации было абсолютно логичным. Тот всецело смирился со своим заданием, демонстрируя привычное равнодушие. Мало кто понял, что, когда Цин Юйдунь услышал список всех учеников, что отправлялись в Хэфэй, у него внутри что-то напряглось: ни много ни мало – сорок учеников и трое старейшин. По его спокойному безмятежному виду было совершенно не ясно, что он в полной растерянности, – он никогда не ездил на Конференции в качестве главного старейшины, никогда не отвечал за такое количество детей (да и с детьми до некоторого времени вообще не имел дел). И Чэнь, впрочем, знал его лучше остальных, и потрясенное лицо шиди доставило ему некоторое удовольствие. Когда совет закончился, он хлопнул Цин Юйдуня по плечу и хохотнул. – Не переживай, Цзисюань. Юаньфань отвечал за учеников в прошлый раз, он знает все тонкости. Не стесняйся обращаться к нему. Брови Цин Юйдуня сошлись на переносице: ожидать помощи от старейшины Хэхуа – то же самое, что ждать, когда на железном дереве распустятся цветы [82] . Хотя он не понимал причин, по которым Хао Лэй так сильно его невзлюбил, все же тот этого не скрывал. Поэтому Цин Юйдунь закономерно полагал, что любые его промашки в пути доставят старейшине Хэхуа порядочное удовольствие, учитывая его злорадную натуру. Но он не стал ничего говорить, лишь кивнул. – Хорошо. Спорить было бесполезно – шисюн буквально светился от радости, что старейшина согласился представлять секту Юньхэ, и Цин Юйдуню не хотелось расстраивать его. Глава секты пребывал в счастливом