Только и слышу, что его тихие ругательства в адрес градостроительного комитета, так не вовремя устроившего ремонт опасных зон.
Я промок насквозь и вымотан настолько, что почти не слежу за окружающим. Вот сейчас меня бы взяли тепленьким. Одежда прилипает к телу, как вторая кожа. В кедах хлюпает, вывихнутое плечо ноет от сырости.
Великая девятка, я бы сейчас признался в чем угодно за глоток согревающего. Панаевскому надо было меня погонять пару ночей под ливнем, а потом просто показать горячий душ.
Мы ускоряемся, переходя на быстрый шаг и я начинаю мерзнуть. Проснувшаяся паранойя нашептывает, что меня ведут не туда. Я ее затыкаю логикой, что в ловушку так долго не тащат.
В момент пика обострения внутренней борьбы мы выходим на канал перед храмом Маат. Стоим на месте несколько минут — Никола внимательно всматривается в прилегающую территорию.
Я никого не вижу вообще, но мы молча выжидаем. В конце концов мой проводник удовлетворенно кивает и хлопает по плечу.
— Удачи, пацан, — бодрым голосом желает мне Никола, в противовес словам неверяще качает головой, делает еще один меткий плевок и растворяется в неосвещенном переулке.
Удача дело слишком непредсказуемое. Взываю к богу-волку, чувствую слабый отклик, почти затихшее отдаленное эхо. Силы мне это не добавляет.
Что же, удачу на сегодня я исчерпал. В виде этого седоголового мужика. До последнего я сомневался и дергался. Понервничать он меня заставил немало, но в итоге именно его помощь привела меня к цели. Уж я не забуду отблагодарить, когда выберусь.
Я преодолеваю последние метры, не торопясь. Стараюсь не озираться, не привлекая внимания. Только вращаю глазами во все стороны, до рези.
У заднего входа в храм ни души. Дождь немного стихает, успокаивающе накрапывает, приглушая звук проезжающих на главном проспекте машин.
Встаю на противоположной стороне широкого подъездного переулка, в арке въезда во двор, под прикрытием теней и припаркованных машин.
И думаю, стоит ли попробовать сначала связаться или сразу рвануть внутрь. Лучше ворваться и тут же потребовать ритуала. А уже потом разговаривать. Делаю шаг вперед и…
— Вот хтонь…
Я резко оступаю обратно в тень, вжимаюсь спиной в стену дома. Сердце ускоряется до космических скоростей.
Рядом с верховной жрицей стоит целый и невредимый Панаевский, что-то рассказывая. А моя бабуля ласково ему улыбается, кивает и держит за руку.
Глава 21
Вот ведь старая… Крою бабулю матами почти вслух. Не потеряй я голос, не сдержался бы и эта сладкая парочка тут же вычислила меня по упоминаемым матерям.
Ведь это именно она так вовремя обучила меня Поиску пути, который и привел меня к Панаевскому. И она то отлично знает про мою «потерю памяти». Вот чего безопасник так уверенно в меня вцепился. Все сходится.