Видя, что порождения бездны застыли и не пытаются причинить им вред, гомморахцы хлынули на улицы, выкрикивая проклятья в сторону бургомистра. Молва о его предательстве уже разнеслась по городу, и люди поняли, кто стал виной всех бед.

Вскоре высшее руководство города стояло на коленях на центральной площади, испуганно озираясь по сторонам. Гнев жителей сменился опаской, когда я сделал пару шагов в их направлении и протягивая два договора Шасса.

В руководстве города было лишь двое, кого я видел на военном совете альянса. Бургомистр и глава стражи. Балам и асм смотрели в мои чёрные глаза. Один с мрачным ожиданием. Другой с ужасом.

Я сделал знак рукой, и Белла молнией метнулась к стоящим на коленях, разрывая в клочья одного из чиновников.

— Я буду убивать самым страшным способом по одному жителю города, пока вы двое не подпишете кровью эти договора. После выполнения моих требований мы покинем это место. Навсегда.

Бургомистр что-то умоляюще залепетал, но я его не слушал. По моему знаку Варгал растерзал второго чиновника, смачно хрустя его костями в окровавленной пасти.

Глядя на это, балам встал на ноги и подошёл ко мне, обнажая меч. Он посмотрел мне в глаза и сделал надрез на ладони, окропляя адский пергамент своей кровью.

— Я лишь действовал в интересах города, — мрачно вымолвил он.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — ответил я ему. — Способ достижения цели также имеет вес.

Когда пергамент вспыхнул, свидетельствуя о принятии договора, я кивнул:

— Ты свободен.

Бургомистра пришлось поуговаривать. Но уговаривал уже не я. Когда проклятые расправились со всеми чиновниками, жители не слабо так испугались, что теперь дело дойдёт до них. И засыпав асма проклятиями, вынудили подписать того свой пергамент.

Вновь удовлетворённо кивнув, я развернулся, намереваясь уйти. Но меня окликнул какой-то старик из толпы:

— А что теперь с ними? — имел в виду он бургомистра и начальника стражи.

Я пожал плечами:

— Делайте с ними, что хотите. Их судьба меня больше не волнует.

Участь бургомистра после этого была незавидна. А вот начальника стражи жители пощадили. И, кажется, он даже продолжил исполнять свои функции, ожидая своей смерти, после которой гарантированно отправится во владения Шасса.

Прежде чем уйти из Гоммораха, я наведался ещё в одно место. Оставив свою орду и проклятых за пределами города, я подошёл к дому Вертляка и вошёл в его двери.

Первый этаж был пуст. Казалось, наполняла его теперь лишь печаль и отчаяние.

Поднявшись на второй, я обнаружил алхимика, сидящего сгорбившись на табуретке и смотрящего внутрь комнаты с прозрачной дверью.