Надо было отдать мужику должное, отбивался он вполне грамотно. Чувствовались большой опыт и какая-то школа единоборств. Да и окутавшее его целиком с ног до головы пламя явно было каким-то видом защиты, но и оно не сильно ему помогло.

От части ударов он уклонился, часть принял на блок, вот только я был слишком быстр, и слишком сильными были мои удары. Даже когда ему удавалось принять их на блок, то и тогда его буквально откидывало назад, когда же он пропускал удар, то тот сбивал его с ног, но он сразу же вскакивал, и упрямо продолжал бой. По всей видимости, большую часть моего удара принимала на себя его странная защита.

Но вскоре он всё же начал выдыхаться. Стал часто дышать, движения замедлились, а пламя вокруг его фигуры становилось всё меньше и меньше, и, в конце концов, полностью погасло, и очередной мой удар отправил его в тяжёлый нокаут, и это при том, что я сумел как-то сдержать себя, и не ударить в этот раз в полную силу.

Я уселся прямо на землю, радуясь, что на мне уцелели хотя бы обрывки штанов, и мне не придётся щеголять голой задницей среди могил, и только сейчас увидел приближающиеся ко мне фигуры полицейских. Кавалерия прибыла… Как всегда, вовремя.

* * *

— Гончаров, на выход! — скомандовал полицейский, открыв дверь камеры предварительного заключения, я встал с кровати, потянулся, бросил прощальный взгляд на жавшихся по углам сокамерниках, усмехнулся, и пошёл к выходу.

Эти идиоты сокамерники не разобрались, кого к ним посадили, и попытались построить молодого щенка, когда меня поместили к ним, и пришлось слегка поучить их манерам, чтобы в следующий раз у них даже мысли не было лезть к подростку!

И вообще, по идее, меня не имели права помещать к ним, как несовершеннолетнего, вот только там, куда меня доставили до выяснения обстоятельств произошедшего, свободных камер не было.

Аня пыталась их убедить, что я ни в чём не виноват, что это тот тип первый напал на нас, но с неё лишь взяли показания и отправили домой, пообещав во всём разобраться. Того безумца, кстати, скорая увезла.

— Ммм… Этот запаха свободы! — глубоко вздохнул я, как только оказался на улице, после того, как мне вернули вещи, — Он реально опьяняет спустя столько лет заключения…

— Каких ещё лет⁈ Ты там всего три часа провёл! — возмутилась подбежавшая ко мне Астра, и обнимая.

— Да там каждый час за год идёт! — возмутился я, — Не мешай мне наслаждаться свободой!

— Если бы это было так, то мне было бы уже за сотню лет… — тихо произнесла подошедшая к нам Ника, — Ты что, хочешь сказать, что я уже старуха?