— Да нет конечно… — озадаченно произнёс я, — Вот любите вы, женщины, к чему-нибудь да докопаться. На пустом месте обиду придумать.

— Это да. Мы такие, — гордо произнесла Астра, — Чё-то не устраивает?

Я лишь промолчал на это, чувствуя, что в эту тему лучше не углубляться.

Тут вдруг распахнулась дверь одного из припаркованных автомобилей, и оттуда вылез отец.

— Привет, сын, — глухо произнёс он, — Найдёшь для меня несколько минут? Нам нужно поговорить.

Это, блин, какой-то бесконечный день… На улице уже глубокая ночь, давно пора спать, а от меня всё ещё чего-то хотят.

— Сын? — удивлённо поднял бровь я, — Ты же, вроде, от меня отказался. Какой я тебе теперь сын?

— Погоди, — хлопнула вдруг меня по плечу Астра, — Давай вы ругаться уже без нас будете? Не надо семейные дела на всеобщее обозрение выставлять. Мы сейчас с Никой отойдём до нашей машины, а ты поговори с ним, пожалуйста. Выслушай его хотя бы. Большего я от тебя не прошу. Только с его помощью мы тебя вытащили из полиции так быстро. Иначе тебе там как минимум до утра пришлось бы пробыть. Просто выслушай. Ладно? — умоляюще глянула она на меня.

— Хорошо, — проворчал я, не сумев ей отказать, — Но только ради тебя!

— Ты прелесть! — поцеловала она меня в щёку, взяла за руку Нику, и они ушли.

— На удивление мудрая девушка, хоть поначалу так о ней я не готов был сказать, — пробормотал отец, глядя им вслед, — Не скажу, что умная, но то, что мудрая, это точно.

— Так что ты от меня хотел? — решил поторопить его я. Не было у меня желания остаток ночи тут с ним проторчать.

— Я? Да ничего особенного, — тяжело вздохнул он, — Всего лишь извиниться перед тобой…

— Это из-за ультиматума матери и братьев? — прямо спросил я его, не особо веря в его раскаяние.

— Не только, — поморщился он, — Ультиматум — вещь, конечно, неприятная, но не смертельная. Поверь, у меня много возможностей не дать им уйти из дома. Они просто плохо представляют последствия, но я сейчас не об этом хочу с тобой поговорить. Я действительно виноват перед тобой. Не учёл, что ты стал совсем другим человеком после амнезии. Не поверил, что ты очень сильно изменился, и зря… Старею, видимо. Прежний Михаил Гончаров был довольно слабохарактерной личностью, честно говоря. Да нужно прямо сказать — слюнтяем, мямлей, и трусом ты был! Не умел и не хотел принимать самостоятельных решений, и боялся любого конфликта! Да, не исключаю, что в этом есть и моя вина, что ты вырос таким, но я пытался исправить тебя. Хотел, чтобы ты вырос настоящей личностью, но у меня не получалось… Потому и не смог я сразу поверить в то, что ты так сильно изменился после амнезии, и попытался надавить на тебя по-прежнему, а с тобой нынешним так нельзя. Ты стал таким, каким я и хотел тебя видеть! Решительным, умеющим принимать самостоятельные решения. Да, не всегда верные, но всё же! Смелым. Сильным. Таким, каким и должен быть настоящий Гончаров! Да, я понимаю, что очень сильно виноват перед тобой, и запоздал со своими извинениями, но всё-таки я прошу — прости меня, сын! Дай мне ещё один шанс. Позволь вернуть тебя в семью! Я даже готов разрешить тебе и дальше жить вне дома, самостоятельной жизнью, если ты не захочешь возвращаться жить к нам. Я понимаю, что ты уже слишком привык к свободной жизни, и тебе будет слишком тяжело загонять себя в рамки. Так что скажешь? Дашь мне ещё один шанс? — отец встал передо мной, и взглянул мне в глаза.