Но смутьян не унимался:

— Ты же просто жалкий низший! Что ты можешь знать о чести дроу⁈

В какой-то момент его озлобленное лицо оказалось слишком близко к моей правой руке. Поэтому удар тыльной стороной ладони просто выбил из него мозги, и тело остроухого упало на пол.

Я поднял суровый взгляд на остальных и проговорил:

— Я никого не заставляю. Хотите подохнуть рабами — ваше право. Те же, в ком осталась гордость, подходите, чтобы снять ошейники.

И к счастью, гордости в остроухих было не занимать. Да так, что даже протесты этого смутьяна не возымели никакого эффекта. И медитативно разламывая один ошейник за другим, я подумал: «А с чего это вдруг он так обозлился лишь от одной перспективы восстания?»

Все его сородичи оказались только рады, наконец, снять ошейники, но именно этот один дроу почему-то так сильно выступал против? И тут меня осенило. Быстро сняв все ошейники, я дал пару указаний дроу, чтобы они объединились с венатурами и уже действовали, как им будет угодно. Также предупредил, что на их стороне будут кинокефалы и люди, чтобы вдруг не возникло лишнее недопонимание.

А сам быстро вернулся в первый барак, где меня уже ждали Изгои.

— Как всё прошло? — спросил меня взволнованный Гермес.

— Прекрасно. Скоро здесь будет жарко. Так что лучше держитесь позади.

Говорил я это, глядя через спину трикстера туда, где целительница приводила в чувство бойца по имени Рат.

Тот уже был в сознании, но изображал самого больного в мире человека, валяясь на лежанке. Вот кроме шуток. Он даже манерно приложил руку ко лбу тыльной частью ладони и закатил глаза, будто вот-вот умрёт.

— Кончай ломать комедию, — рыкнул я и схватил изгоя за грудки, одной рукой приподнимая над землей.

Всю напускную слабость с него как ветром сдуло, и он даже попробовал немного побрыкаться. Но когда твоё колено ломается в чужом кулаке, это очень хорошо настраивает на конструктивное русло.

— Да чего тебе от меня надо⁈ — едва не заплакал изгой.

Я же посмотрел в его глаза, наконец, заметив в них нужный мне страх. После этого я прорычал, применяя [Божественную волю]:

— Что двергары тебе пообещали за помощь⁈

Тот на несколько секунд завис, будто не понимая, что он него хотят. Но стоило мне молча схватить его за другое колено, как предатель внезапно начал всё прекрасно понимать.

— Отсутствие работы! — залепетал он. — Нормальная еда!

Изгои непонимающе уставились сначала на меня, потом на своего товарища. Кажется, до них до сих пор не дошло, кем он является.

— Что ты для них делал? — спросил я.

— Смотрел за порядком. Должен был докладывать, если кто-то что-то замышляет. Типа побега.