Почувствовав движение под собой, я тут же съехал вниз на пятой точке и отбежал на десяток метров, после чего обернулся. На меня в этот момент посмотрела огромная собачья морда. Вернее, сразу три собачьих морды, прикреплённых к одному собачьему телу.

— Ну, нахер! — выругался я и пустился наутёк, куда глядят глаза.

А глядели они в сторону сада.

Стоит ли говорить, что пёс тут же рванул за мной? Он не лаял, но я едва ли не спиной ощущал его пышущее пламенем Преисподней дыхание.

— Бобик, фу! — крикнул я на ходу, когда его пасть уже должна была сомкнуться на моей спине.

Но спасительный сад был уже достаточно близко, чтобы я успел забежать за ствол ближайшего дерева. Я думал, эта здоровенная псина сейчас вырвет дерево с корнями, поэтому тут же ринулся ко второму. Но к моему удивлению, с растительностью ничего не произошло. Когда пёс попытался протиснуться через сад, с крон деревьев в него посыпались мелкие кристаллические иглы. И из-за них пёс заскулил, как обиженный щенок. Но он всё ещё видел меня, поэтому не мог просто так отступить и попытался снова ринуться в сад. И снова получил порцию игл на три своих носа.

Я не стал испытывать удачу и терпение этого трёхголового. Поэтому побежал, куда подальше, скрываясь между деревьев. Когда пса уже не было видно, я упал под одним из стволов и тяжело задышал. Это было странно. Мы же тут вроде как мёртвые. Как вообще здесь можно уставать?

Но ещё острее стоял вопрос, что же делать? Не зря ли я спрыгнул вниз и не полетел с тем вороном? На что я вообще рассчитывал, приходя сюда? Я думал, что на плане смерти меня ждёт особый приём. Всё же у нас довольно близкие отношения с Тёмной Госпожой. Но видимо, кто-то себя переоценил. Как и важность своей персоны для столь фундаментальной силы.

Тем временем по саду гулял прохладный ветер, колышущий тёмно-зелёную длинную траву. Вообще, окружение было завораживающим. И если бы у меня в мозгу набатом не стучала тревога, твердящая, что я ужасно опаздываю, я бы хотел полежать здесь ещё немного.

В алом полумрачном свете трава высотой сантиметров под тридцать образовывала сплошной чарующий ковёр. Мелкие завихрения от ветра, перемежались с плавными покачиваниями травинок, будто в каком-то невероятно стильном фильме.

И я стоял посреди всей этой картины, снова не зная, что мне делать. В голове мельтешили судорожные мысли и идеи, которые сейчас совершенно не помогали. А лишь, наоборот, толкали меня в пучину отчаяния. Я один на враждебном плане, без своих сил. От нахлынувшей горечи хотелось лишь ругать себя: «Кого ты собрался спасать? Ты и себя теперь спасти не можешь!»