Отец словно и не слышит слов Семена, а продолжает говорить:

— Тебе нужно как можно скорее зарегистрироваться как сверхчеловек.

— Чтобы зарегистрироваться, как сверх, нужно сначала подтвердить, что ты сверх, — огрызается Сема. — А я не уверен, что сумею.

Отец снова его не слушает, а говорит о своем:

— Надо же, ты — и сверх! Кто бы мог подумать? Надеюсь, ты выберешь для обучения нашу партию?

— С чего это вдруг?! Это ваша партия, а не моя.

— Это, знаешь ли, можно расценивать как предательство. Мне неприятно такое слышать. Партия Света тебя вырастила, дала все, что ты сейчас имеешь. А ты с пирокинезом хочешь вот так вот уйти в Прогресс? Ты бы еще помирающую партию Жизни выбрал!

— Никакое это не предательство! — сквозь зубы цедит Семен. — Ваша партия — убийцы и преступники. Вы придумали эти свои статусы, чтобы убивать. Чтобы превратить людей в рабов. Вы людоеды!

Ух ты, а Семен оказывается еще и идейный. Оппозиционер, едрить его за ногу.

— Следи за языком, — строго, но при этом невозмутимы тоном, отвечает отец. — И не вздумай такое на людях болтать.

— Я сам знаю, что мне делать, что говорить и как себя вести?

— Да? — вскидывает брови отец. — Ты даже не знаешь, что со своим жиром делать! Революционер хренов. Скоро вон даже шнурки завязать без посторонней помощи не сможешь! А тут вдруг взялся рассуждать о социальной системе? О правящей партии? Смотри, Семен, договоришься, это тебе не шутки, будешь нарываться, и даже я тебе помочь не смогу!

— Да не нужна мне твоя помощь! — возмущается Сема, но уже как-то неуверенно.

— Не нужна? — злорадно усмехается отец. — А почему же тогда ты мне сегодня позвонил? Почему же именно меня попросил помочь?

— Да если бы не ты, мне и помогать бы не надо было. Он из-за тебя меня чуть не убил!

Отец кривит кислую мину, какое-то время молчит и деловито осматривает бардак, который устроил в порыве гнева Семен. Его внимание привлекает валяющийся на полу разбитый системник.

— Это тот проксима устроил здесь такой погром? — спрашивает отец.

Сема несколько секунд мешкает, потом сглатывает и отвечает:

— Да.

— А чем ты сейчас занимаешься, сын? Ничего секретного не делаешь для своей партии? Может, он потому к тебе пришел?

У Семы начинает сильнее колотиться сердце, а еще я чувствую, как он начинает потеть.

Хм-м-м, что же ты там такое изобретаешь, Сема? Что-то опасное, запрещенное, секретное? Теперь мне и самому интересно скорее выполнить задание и узнать, что он там пытался создать.

— Нет, ничего такого, — отвечает Сема после недолгой паузы. — На этом компьютере только мои личные файлы, а по работе ничего.