— Да? — наигранно вскидывает брови отец, всем своим видом демонстрируя, что не верит ему. — Тогда я могу забрать твой компьютер, пусть партийная разведка осмотрит его, вдруг там все же что-то было.

— Я же говорю, там — ничего! — раздраженно восклицает Сема и несется через всю комнату к системнику, аки разъяренный бык, поднимает его и трясет, зло восклицая: — Там был только мой проект! Я уже год им занимаюсь. Но теперь и он потерян. Компьютер не восстановить, разве сам не видишь?!

— И что же это был за проект такой, которым ты год занимался и даже не подумал нигде сохранить? — усмехается отец.

— Уже не важно, ерунда там одна, ты все равно не поймешь, — отмахивается Сема. — И вообще, я устал. Может, уже заберете своего проксиму, а я пойду отдыхать? Мне тут еще убираться до утра.

Отец довольно долго и пристально смотрит на него, Сема жмется под его взглядом, отводит глаза.

— Кажется мне, сын, что-то ты не договариваешь, — в его тоне слышится холодная угроза.

— Я тебе сказал, все как есть, — сердито отучает Семен.

— Ну, вот и посмотрим, я теперь все равно буду за тобой приглядывать. И Гену я все же оставлю. Пусть и не в твоей квартире, купим какую-нибудь по соседству.

— Почему ты так все время делаешь? Почему лезешь ко мне, решаешь все за меня?! Говоришь, что и как мне делать?!

Отец округляет глаза в изумлении и отвечает:

— Да потому что ты мой единственный сын.

Семен издает полный скорби и бессилия вздох и больше не произносит ни слова.

Теперь я понимаю, почему они не общаются. Бедного Семку родители просто задушили: мать — чрезмерной заботой, а отец задавил собственным авторитетом.

Затем Гена-телохранитель пакует труп воина света в большой черный пакет, складывает напополам, обматывает какой-то тряпкой и уносит из квартиры.

Отец Семы еще какое-то время прогуливается по квартире, с любопытством изучая бардак, поднимает какую-то скомканную бумажку с пола и протягивает Семену.

— Попробуй поджечь, посмотрим на твое умение.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Пробуй! — настойчиво и раздраженно восклицает отец, чуть ли не тыча эту бумажку Семе в лицо.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не отобрать у подопечного контроль и не засунуть эту бумажку его отцу куда подальше да поглубже. Но боюсь, от этого потом пострадает только Семен.

Семка напрягается, натужно смотрит на бумажку, пока отец зло раздувает ноздрями. Сема пыхтит, вскидывает руки, водит ими вокруг бумажки и, в конце концов, изрекает:

— Я не могу.

— Так я и знал! — победоносно восклицает отец и швыряет бумажку себе за спину. — Никакой ты не сверх. Здесь был кто-то еще, — он не спрашивает, а говорит так, словно бы уверен в этом на все сто.