Вот только жуки плевать хотели на мои силы и возможности. Точнее, плевал один конкретный жук, сейчас торчащий из трубы и продолжавший пронзительно громко свистеть своей пылающей жопой, наполняя округу запахом горелого хитина. Он энергично скоблил лапками и даже близко не собирался помирать или всасываться в пылесос.

Пришлось срочно дунуть реверсом и запулить эту крепкую, наглую сволочь обратно в плотный рой, вызвав там крошечный, но различимый взрыв. Хм, видимо опять сказалась моя непонятная особенность, но всё равно этого было недостаточно.

Нанао уже давно разочаровалась во мне и улепётывала от странных жуков во все крылья. Ибун неуклюже отмахивался, а вот Мяу очень технично лупила эти хищные баклажаны, но её руки и ноги быстро покрывались ранами. Рой стремительно настигал и я быстро сменил пылесос на лазерный маракас.

Тонкий луч света пронзил рой, многократно отразился от твёрдых панцирей и показал нам красивое, но бесполезное лазерное шоу. В том смысле, что световых эффектов много, а толку нет вообще. Тут-то у меня и зашевелились свежеотрощенные волосы на затылке от одной простой мысли — а не подохнем ли мы сейчас нахрен⁈

По-хорошему, надо хвататься за меч и красиво разрубать их на лету, но я был абсолютно уверен в своих навыках фехтования, поэтому сразу отмёл эту глупую идею. А вот если попробовать лыжей…

Решение было спонтанное, полностью по наитию, и вообще фиг его знает, на что я рассчитывал, когда вытаскивал облезлую деревяшку из кучи оружия. Но вот она, плотно обхвачена побелевшими пальцами.

Энергия стремительно потекла в артефакт, а руки отвели его за спину в широком замахе… Удар!

ЖАХНУЛО!

Причём это был не взрыв, а типичный, хлёсткий хлопок, когда нечто преодолевает звуковой барьер.

Попавший под удар жук реактивным снарядом отлетел обратно к собратьям, причем с такой скоростью, что мне показалось, будто его просто стёрло об воздух. Но нет, в гуще роя что-то бумкнуло.

И вообще мне показалось, что на меня эти сволочи летят с бо́льшей охотой, но и другим доставалось. Нанао, страдающая из-за своего размера, летела дёргано, взрыкивая от боли и часто лупя себя хвостом. На спине орущего от боли Ибуна копошились несколько жуков, которые медленно и довольно успешно забирались под кожу, невзирая на его крепкое тело. И только мы с Мяу отделались поверхностными ранениями за счёт ловкости. А вот тело древней они покрыли сплошным шевелящимся ковром, но трупу было всё равно.

— Мяу, хватай лыжу! — крикнул я девушке, широким взмахом отшвыривая сразу несколько жуков.

Мяу схватила лыжу, влила в неё энергию и крутанулась на месте, едва не залепив оплеуху несчастному алхимику. Среди гула крыльев отчётливо послышались щелчки ударов хитина о дерево, но такого эффекта, как у меня, у неё не вышло.