Это очень удачно оказалась алхимическая лаборатория с огромным красивым котлом в центре и кучей шкафов и стеллажей вдоль уцелевших стен. Причём некоторые из них выглядели весьма странно — кое-где они были наполнены жидкостью аквариумы с плавающей там непонятной дрянью, где-то были целы замкнутые в огромные колбы экосистемы, а ещё возле широких столов были просто клетки с разным мелким зверьём и банки с насекомыми.

Помня слова алхимика о том, что некоторым ингредиентам требуются особы условия хранения, я решил брать всё вместе с тарой. Обвязал первый попавшийся шкаф проводом и стал аккуратно опускать его вниз.

— Ибун, принимай! Мяу ко мне! — крикнул я в дыру и скоро работа закипела.

За полчаса мы обнесли лабораторию полностью, оставив только голые стены — даже столы и стулья забрали. Заодно обнаружили, что защитные формации повреждены и в смежных помещения и двери туда легко выбивались ногой. Мой внутренний хомяк был в восторге, а ведь черепах мог ещё разок пальнуть или даже два, учитывая, что удачно вскрылось хранилище духовных камней и всяких артефактов.

До самого рассвета мы, как трудолюбивые муравьи, перетаскивали всё вниз и никто из ордена не рисковал нас потревожить. В итоге черепах прожёг целых четыре отверстия и мы обнесли крепость почти на сто процентов, только странные доспехи забрали не все, ибо нафиг. По пути оделись, обулись, наелись и напились.

Наконец, когда вниз была сброшена последняя лавка, я скомандовал стоп и поздравил всех с окончанием операции. Устали все, кроме черепаха, который не переставая язвил по поводу моей жадности, но оставалось ещё самое важное.

«Ты что удумал⁈» — насторожился он, когда я запрыгнул на его панцирь, а Ибун начал подавать мне материалы из отдельно сложенной кучи.

— Ты же не думал, что мы всё это потащим на себе? — удивился я, с помощью своей артифакторики погружая толстый металлически стержень в его панцирь сплавляя его намертво с роговым наростом.

Вроде получилось и держалось довольно крепко, но было энергетически затратно. Тут видимо сказалось то, что на панцирь распространялась энергия самого черепаха и мне приходилось в какой-то мере пересиливать её.

«Что⁈» — возмущённо засвистел он и попытался сбросить меня со спины.

— Тише, тише, а то убьёшь его! — закричал я, держась за тот злосчастный стержень.

«Кого?» — черепах резко замер.

— Хомяка моего внутреннего, — охотно пояснил я, быстренько принимая у Ибуна следующий стержень и втыкая его в панцирь на некотором отдалении от первого. — Если всё это бросить, то его сердце разорвётся. А меня вообще жаба насмерть задушит!