— Первый раз летишь? — перекрывая вой ветра проорал я пялящемуся сквозь кости Ибуну.

— Да! — не отрывая восхищённого взгляда от проплывающего внизу пейзажа крикнул он в ответ.

— Ну тогда, Ёптаирлайнс приветствует вас на борту и желает не сдохнуть при посадке! — скалясь в какой-то безумной ухмылке, вновь проорал я.

Он оторвался от созерцания и уставился на меня странным взглядом. В этот момент к горлу подступил ком, что могло означать только одно — мы достигли наивысшей точки и теперь будем, скажем так, снижаться.

Сани медленно повернулись носом вниз и начали медленно ускоряться. Благодаря импровизированному тормозному парашюту снижались мы ровно и красиво. Обогнали какую-то здоровенную хреновину похожую на кузнечика, которая выпучилась на нас в крайней степени удивления.

— Что это было⁈ — проорал я.

Ибун медленно повернулся ко мне с такими же выпученными глазами и неопределённо пожал плечами. Ну да и пофиг. Меня гораздо больше занимало возможное место па… посадки.

— Сука, дежавю! — прорычал я, ища подходящий горный склон для более-менее мягкого приземления.

Даже сквозь завывания ветра было слышно, как Ибун скрипит зубами и тихо поскуливает. Но это его проблемы! Мне же приходилось кое-как подруливать сплетённым в дырявое крыло кабелем, чтобы нас не размазало по горным склонам.

— Ё-о-о-о-о-опт! — не выдержал Ибун, когда до земли оставалось метров двести.

— Да-а-а-а-а! — заорал и я, когда полозья саней коснулись земли, и нас понесло вниз по склону сквозь деревья.

И только сейчас, сшибая кусты и камни на огромной скорости, я вспомнил про одну небольшую деталь, которую упустил при конструировании — я забыл о тормозах!

Резко свернул влево, чтобы погасить скорость, но едва не опрокинул сани и решил больше так не рисковать, благо, что мы и так медленно замедлялись о препятствия. Но вдруг пологий склон неожиданно закончился обрывом, и мы вновь оказались в воздухе, несясь точнёхонько в отвесный край глубокого каньона, испещрённого широкими вертикальными расселинами.

И вот в одной из них, прямо по нашему курсу и выше дна каньона метров на сто, я заметил до боли знакомую тьму. На раздумья и опасения времени не было, и я задействовал всю энергию, всю силу воли, все молитвы и весь словарный запас мата, чтобы натянуть своё благословление понимания пространства на сани и просочиться сквозь эту завесу, а не размазаться об неё.

Свершилось чудо! А может это было результатом моего тяжелого труда, но, как бы то ни было, резиноподобный мрак принял нас в свои объятия и вполне щадяще погасил скорость. Полностью же мы остановились уже по ту сторону и одновременно с Ибуном воскликнули что-то нецензурно восхищённое. Правда, я почти сразу поправился: