Хорошо, что запомнила ты меня, тварь, ведь Божественный Доктор тоже запомнил тебя.
Я проводил её взглядом и не послал следом никого. Тридцать процентов, и они стремительно утекали. На погоню не было ни сил, ни времени, а такие долги изнанка помнит и без напоминаний. Изнанка — и я.
Остаток был уже не боем, а финальной уборкой. Часть тварей мы выбили с бруствера, часть додавил строй, часть просто бежала, теряя разум и направление. Дэмион работал словно оживший механизм, и его копьё ставило точки в чужих биографиях, а доспех из голодной тьмы не пытался артачиться, видя, что его сегодня накормят досыта. Эйра берегла остатки стены, выжимая из себя силу по капле.
Счёт голов за день уходил хорошо за сотню. И это не считая пепла в ущелье, который головами уже не назовёшь, и не считая тех, кого разобрала моя армия: их спишут на «раскол стаи». Плевать, важно, что мы удержали нашу точку.
Стоило солнцу разлома опуститься на кромку яруса, и по галереям поплыл длинный медный звук егерского гонга.
Мы выжили…
Глава 18
Великое Небо, наконец-то этот проклятый закат. Конец нашей обороне, и теперь можно выдохнуть…
Энергия стремительно продолжала утекать из моего ядра.
Двадцать процентов.
Пятнадцать.
Вместе с энергией ослаблялись и мои нити, что тянулись к якорям, удерживающим души тварей. С каждым ударом сердца я ощущал, как строй духов всё хуже слушается, и это было похоже на то, что я держу полсотни вёдер, подвешенных на верёвках, в сжатых кулаках, и пальцы начинают разжиматься сами. Ещё минута-другая — и армия разбежалась бы без всякого моего разрешения, вырвав напоследок кусок из моих каналов. Так дезертируют из-под слабого командира.
Но Божественный Доктор не даёт дезертировать. Божественный Доктор освобождает своих рабов сам, и это закон.
Закрыв глаза, я начал освобождение, по одному якорю, словно разминая затёкшие мышцы, и с каждой ослабленной нитью мне становилось всё легче. Я шумно выдохнул, когда отпустил их всех, до единой твари. И это было освобождение рабов по праву повелителя, отданное моей волей и приказом, а вовсе не потому, что не мог удержать. Кто скажет, что тут нет разницы, тот никогда не командовал. Разница тут во всём.
Обещание исполнено. Убили всех — свободны. И знаете что? Мне было хорошо. Не «удовлетворительно по итогам операции» — хорошо, по-настоящему здорово, как всегда, когда я закрываю важную задачу. Я никогда не врал тем, кого подчинял своей воле. Рабам не врут, и среди духов у меня была безупречная репутация безжалостного ублюдка, не щадящего никого и ничего, но всегда держащего своё слово. Клянусь пятью преисподнями, среди живых такой у меня не будет никогда. Живым я врал слишком часто. Ирония судьбы: лекарь-убийца честнее с духами, чем с людьми.