— Дорого.

— Не то слово, — передразнил ее он. — Это цена средней паршивости корвета без двигателей, но с вооружением. Десять человек по цене боевого корабля! Даже богатые миры Центра не могут позволить себе роскошь держать на кораблях больше одной укомплектованной тяжелыми скафандрами абордажные группы. И это только на тяжелых крейсерах и лидерах. Про остальной экипаж, корветы и фрегаты просто умолчим.

— Зато остановить таких абордажников может только такой же отряд в тяжелых скафах.

— В космосе — да, — согласился Марк и выразительно замолчал.

Лицо Джи превратилось в неподвижную маску, а глаза — в узкие щелочки. О, этот знакомый наставительный тон с нотками превосходства. Эти паузы. Как они бесят! Так и хочется двинуть ему по ребрам, чтобы не зазнавался.

— Интересная оговорка, — пересилив себя, задумалась она. — Ты думаешь, война, которой все так боятся, не ограничится одним космосом?

— Я рассчитываю на это, — кивнул он в ответ, поглаживая девушку по волосам. Словно награждая за правильные выводы. — Человечество просто забыло, что такое настоящие войны. Миры Центра готовятся к привычной всем войне, — губы его скривились в презрительной усмешке, — когда основные боевые действия ведутся на орбитах планет. А наземные операции если и происходят, то ограничиваются действиями малочисленных абордажных групп и отрядов наемников.

— И почему в этот раз все должно быть иначе?

Марк задумался. Ни раз и не два он задавал себе этот вопрос.

— Считай это предчувствием. И моей верой.

— Верой во что?

— В глупость человеческой расы.

— Интересное наблюдение, судишь по себе?

— А с чего ты взяла, что я человек?

— Если Александр хочет быть богом, пусть будет им. Что? Не один ты увлекаешься историей древней Терры.

— Да, я знаю, что плохо на тебя влияю.

Кулаки Джи непроизвольно сжались. Нет, кто-то сегодня точно напрашивается на хорошую трепку. В очередной раз погасив внезапный порыв, она расслабленно откинулась на подушку и улыбнулась. Лицемерный, упивающийся чувством собственного превосходства, аристократишка! Как она по нему соскучилась.

— Врезать бы тебе. Но сытая, я слишком добрая. И все же, почему война должна затронуть поверхность планет?

— Зачем тебе это знать?

— Во-первых, мне интересно.

— А во-вторых?

— А во-вторых, — она подарила ему мстительную улыбку, — я же прекрасно знаю, как тебе нравится корчить из себя всезнающего высокомерного засранца. А без благодарных слушателей это затруднительно,

Один — один! Будет знать!

Поглаживающая ее волосы рука Марка на короткий миг замерла, а затем вернулась к приятному процессу.