— Я тебя ненавижу, Ридлин О’рхаррис, — говорю это твердо, сама восхищаясь тем, как ровно звучит мой голос.

Ридлин сует руки в карманы брюк и кривит губы в издевательской и надменной усмешке. Молчит. Только зрачки в синих омутах вытягиваются в тонкую вертикальную линию, а по коже на шее блуждает отблеск черных чешуек.

— Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя! — а вот это я уже кричу ему в лицо, теряя мигом самообладание.

В довесок с удовольствием бью кулаками в твердую мускулистую грудь парня.

Наверное, проходит не меньше пары минут, пока я успокаиваюсь. Вернее, вяло продолжаю избивать эту каменную стену под названием О’рхаррис. Он даже не шелохнется! Изогнув бровь, смотрит на мои слезы, которые текут по щекам, а я их смахиваю…

Ловлю себя на том, что я всё это действо сопровождала обвинениями его в моей разрушенной жизни.

Ридлин хватает меня в какой-то момент за запястье и рывком дёргает на себя так, что упираюсь в его торс ладонями. Там, под моими пальцами и под белой рубашкой на груди, я чувствую ускоренное биение драконьего сердца. Поднимаю глаза, затуманенные от слез, и всхлипываю.

— Прекрасно. Страшно рад, что я вызываю у тебя столь сильные чувства, Эйверия. Идём, поистеришь в другом месте. — Он берёт меня за руку и молча ведёт за собой.

Я даже не сразу понимаю, что он впервые назвал меня по имени.

Мы проходим по холодным и темным коридорам спящей академии. Заходим в пустую столовую, идём в закуток на кухне, где Рид набирает несколько тарелок и чашек со стеллажа.

— Зачем?

— Будешь бить посуду, а не меня.

Когда мы оказываемся в его комнате, Ридлин вешает полог тишины. Киллиана здесь нет, очевидно, что он в комнате у какой-нибудь своей подружки.

— Давай, это весело, — усмехается брюнет и первым швыряет тарелку в стену.

Та с диким звоном разлетается на несколько осколков.

— Я не буду, — сконфуженно бормочу я, совершенно остыв. После выплеска эмоций я ощущаю только слабость и вялость.

— Почему?

— Это глупо. Тарелки жалко. И я стесняюсь, — вздыхаю я, опуская взгляд в пол.

— Истерить мне там не стеснялась, а бить тарелки стесняешься? Где твоя логика, — вздыхает и настойчиво вкладывает тарелку мне в руку.

Гулко выдохнув, всё-таки бросаю в стену посудину.

И становится немногим легче. Следом летит вторая, третья, чашки…

Прихожу в себя, когда приятный ушам звон разбитой вдребезги посуды сменяется неторопливыми хлопками. Ридлин аплодирует.

Недоуменно смотрю на картонную коробку среди осколков посуды. Перевожу такой же взгляд на дракона.

— Хрупкие предметы закончились, — поясняет он, усмехнувшись.