и взяла её за холодную руку. Обычно мне не нужно было прикасаться, чтобы считывать существ, но сейчас я сильно ослабла и решила подстраховаться. Образы и чувства Мириэль нахлынули в полную силу. Я сконцентрировалась на последнем дне. Итак, радостное предвкушение смерти проклятого лана, ужас от встречи со мной на лестнице. Панические метания по комнате, а потом решимость. Она знает, кто поможет. Мириэль передаёт записку служанкой и назначает встречу ночью в саду. Служанка принесла положительный ответ. Осталось только ждать. Следующее воспоминание: ночь и сад. Мириэль испуганно озирается по сторонам, но упрямо ждёт посетителя. Он должен прийти, она слишком много для него сделала. Тень появилась в конце аллеи и быстро приблизилась. Фигуру и лицо скрывал плащ, но можно было сказать, что это высокий мужчина. Правда, расу под слоями ткани было трудно определить. Мириэль бросилась к нему: — Почему так долго? Я думала, ты не придёшь. Ты просто обязан мне помочь после того, что я сделала для тебя. Неизвестный мужчина ничего не ответил, но сделал шаг ближе. Сейчас он её ударит, я чувствовала это, но и себя раскроет, ведь Мириэль стояла чётко в свете фонаря. Ещё одно мгновение… И меня накрыла ужасная боль в шее. Ошейник горел раскалённым железом, и я закричала, схватившись за него. Дарион кинулся ко мне, подхватив моё падающее тело на руки. — Айнон! — гаркнул он Оракулу. — Сделай что-нибудь, ей же больно. — Сейчас, — засуетился эльф. — Ошейник сопротивляется. Задыхаясь и дёргаясь от боли, я схватила руки Дариона и прохрипела: — Убийца мужчина… Знакомый… Во дворце… И потеряла сознание. Глава 12 Ненавижу ощущать себя слабой. Это осталось у меня после последних месяцев пребывания на земле, когда события развивались не лучшим образом. Пребывая в теле лана, я узнала, что такое быть по-настоящему сильной и могущественной. И сейчас, за эти недели плена в эльфийском дворце, я снова вспомнила, что такое не контролировать свою жизнь. Мне это совсем не нравилось. Я опять провалялась в беспамятстве неведомо сколько. Первое ощущение после пробуждения — боль и раздражение. Боль расходилась от шеи по всему телу, а раздражение вызывало то, что кто-то перебирал мои волосы. — Айнон, чёртов фетишист, убери свои лапы от моей шевелюры, — прокаркала я сорванным голосом, даже не открывая глаз. Рядом со мной хмыкнули, но руки убрали. — Как ты себя чувствуешь, Айрэ? — Оракул предпочёл сделать вид, что всё идёт как надо. — Как фарш, который пропустили через мясорубку трижды, — честно ответила