Нарыв, Дарион… Дарион!!! Я уже не сопротивлялась, а сама целовала эти любимые губы с привкусом соли. Его и мои слезы смешались, давая сумасшедший коктейль горечи и сладости. Мой мужчина, мой король, моя любовь… Одежда летела в разные стороны, а мы не могли оторваться друг от друга, отпустить хотя бы на секунду. Эта жажда быть рядом, дышать друг другом, касаться друг друга. Это поймет только тот, кто терял и обретал потерянное вновь. Мы провели в этой пещере целую ночь, наслаждаясь друг другом, разговаривая обо всем и признаваясь во многом. Когда забрезжил рассвет, мы вышли из пещеры нашей первой встречи, собираясь отправиться во дворец. Но там нас ожидал сюрприз. Ланы, вся Дикая Охота, собрались у входа в наше любовное гнездышко. Дар выхватил меч, готовый защищать меня до последнего вздоха, но я положила руку ему на плечо, покачав головой. Свора пришла проститься со своим товарищем навсегда. Они отпускали и благословляли меня на новую жизнь, я это чувствовала. Так же как и пришло понимание, что Иггдрасиль меня тоже отпускает. Более того, мудрое Древо знало всё от начала до конца и всё предвидело. Я неслучайно попалась эльфам, неслучайно Дикая Охота пришла на помощь около Нарыва. И сейчас мудрый исполин отпускал меня, своё дитя, к любимому, чтобы я была счастлива. Я прижала руку к груди и склонила голову перед своим народом. Ланы сделали то же самое, признавая меня. Когда я подняла глаза, Свора уже разворачивалась и неслась к Ривенрейлу с громким улюлюканьем. Сильные руки обняли и притянули к себе, утешая и защищая: — Больше ни за что не отпущу тебя, даже на шаг. Прикую железными цепями к себе и всегда буду рядом. — Будь аккуратен в своих речах, эльф, иначе я могу поймать тебя на слове, — игриво толкнула любимого бедром. — Ты во мне сомневаешься, лан? — поигрывая бровями и прижимая к своему возбуждённому телу, спросил король. — Ни капельки, любимый. Ни капельки. Эпилог 2 Я стояла на крепостной стене нашего дворца и ласково поигрывала белоснежными кудряшками моей младшенькой эльфиечки. Лаириэль зевала и устало тёрла кулачками сонные глазки, но упрямо отказывалась идти спать. Я не прогоняла малышку, наслаждаясь этой привязанностью к матери. Ведь от своих взрослых оболтусов я такого не дождусь. Скосила глаза в сторону двоих голубоволосых погодков — Эленана и Алмиэля, что явно скучали, потягивая сладкое вино и с тоской вспоминая очередных эльфийских барышень, которых пришлось оставить из-за, цитирую, «дурацкой традиции». Мои великовозрастные балбесы почему-то