Кабинет, защищённый от просвечивания, находился прямо над нами.

И я уже собирался отправить туда Хорвен, но тут с гончей стало твориться неладное. Будто кто-то незримый схватил её гигантской пятернёй, зафиксировал посреди комнаты и начал сжимать в кулаке.

Кинетик стоял чуть поодаль, под сводами арки.

Делаю гончую проницаемой.

Хорвен смещается с вектора атаки.

А под ногами кинетика разверзается бездна. На доли секунды разверзается. Ровно настолько, чтобы этот хмырь провалился в деревянный настил по колено.

Выбросив руку с кромсателем, отправляю клинок по смертоносному маршруту.

Нож со свистом вспарывает воздух, а потом застывает в сантиметре от переносицы врага.

Как же меня достали кинетики!

Уплотняю гончую, делаю проницаемым нож и вгоняю в череп противника. Возвращаю клинку нормальные свойства. Враг ничего не успевает сделать. Разве что умереть. Выдрав клинок из его головы, восстанавливаю кромсатель.

Покойник с глухим стуком валится на спину.

Я отдаю приказ.

Гончая влетает в потолок… и упирается в незримую преграду. Как и предполагал, кабинет хозяина дома чем-то экранирован.

— Ладно, — сказал я. — Будет по плохому.

Поднимаясь по спиральной лестнице на третий этаж, я уже знал, что в нашу сторону движется группа людей. Хозяин особняка держал связь со своими эсбэшниками.

И от этих людей несло мощью.

Мы с Хорвен разделились.

Я остановился на витке между двумя этажами, а гончая просочилась сквозь крышу, пролетела несколько метров и камнем рухнула вниз. Все перекрытия были бесплотными.

Державшийся позади одарённый, мощный электрик, расплескался кровавыми брызгами. Второй охранник обернулся, но недостаточно быстро, и тут же лишился головы. Вокруг третьего завихрилась ки, и я поспешил вывести гончую через крышу. Потолок и часть стены покрылись льдом.

Криос небрежно повёл рукой.

Ледяная корка проморозила ещё несколько метров над его головой.

А в следующую секунду прилетела пуля.

Поднявшись по лестнице, я подошёл к хрипящему и булькающему охраннику. Добил через глазницу, удлинив кромсатель.

Гончая просочилась сквозь потолок.

Приблизившись к двери кабинета, я замер. Начал всматриваться в препятствие, врубив прозрачность. Когда стало ясно, что я вижу обстановку комнаты в мутном, искажённом виде, вкачал ещё больше ки.

И таки пробил!

Картинка немного стабилизировалась.

Я увидел размытый человеческий силуэт, который, хоть и норовил смазаться, но с усилением техники обретал чёткость. Да, это был тот, на кого я и рассчитывал. Портреты внизу имели выраженное фамильное сходство. Человек хоть и выглядел двадцатипятилетним, но я знал, что он гораздо старше. И когда я говорю «гораздо», до подразумеваю столетия. Очередной бес, представитель объявившего мне войну «глубинного государства».