Ну вот, Мияби отправилась в уборную, расположенную в задней комнате, а мы с Акирой… то есть Ёрико остались наедине. Самое время спросить ее про родимое пятно и уговорить его показать. На самом деле нет, конечно. Через тонкую фанерную дверь моей девушке наверняка слышно все, что происходит в туристической лавке.

— У вас тут есть электричество, — отметил я вслух, чтобы сказать хоть что-то. — Во времена, когда этот дом строили, его наверняка не было.

— Да, дом очень старый, принадлежал еще моей прабабушке, — подтвердила продавец. — Тогда тут не было никакого национального парка и домик использовался, как охотничий. А вместе с канатной дорогой протянули и электрические кабели.

— Постоянно она тут не жила?

— Как вы это себе представляете, Макото-сан? Простите, что назвала вас по имени, но фамилию я не знаю. Женщина, одна, в горах, до ближайшего жилья идти едва ли не сутки, тогда места тут считались более глухими. Выжила бы она тут в одиночестве?

Прозвучало как обвинение. Для меня, знающего подоплеку. Дескать, «бросил ты мою прабабушку одну в глухом лесу». Глупость, конечно. Если и бросил, то не я. И ядерный взрыв с лучевой болезнью наверняка считается веским поводом, чтобы отлынивать от «супружеского долга». Больным я Хидео-сана рядом с Акирой во снах не видел. Постеснялся ей таким показаться? Не нашел в себе сил, чтобы подняться в горы? Спешил закончить дела? В любом случае дурак.

— Почему в одиночестве, Акирахиме-сан? Раз вы появились на свет, значит был еще и ваш прадедушка, не так ли?

— Наверняка был, но про него я ничего не знаю. А для чего вы здесь? В национальном парке? Просто туризм?

— Изучаем местность. Мы с моей девушкой будем волонтерами в детском лагере неподалеку.

— Знаю его. Моя кузина там в прошлом году подрабатывала. И в этом наверняка будет. Вы ее сразу узнаете, мы очень похожи. Приводите детей в мой магазинчик, им понравятся ведьминские сувениры. И дорога от места, где вы разместитесь, очень безопасная, как раз для начинающих.

Как же приятно от нее пахнет! Еле-еле удерживаюсь, чтобы не втянуть ее запах полной грудью, что за рамками любых правил приличия. Это не духи, не благовония, а она сама. Буквально с ума меня сводит одним фактом своего существования. Какой-то кусочек моей сути прямо-таки требовал совершить предосудительное, что оценивается по законам Японии, как домогательства. Достаточно маленький кусочек, чтобы задавить его и не сделать вообще ничего. Ну, разве что бутылку воды купить — я захотел пить — и несколько омамори в качестве сувениров. Я выбрал тканевые мешочки своего любимого оранжевого цвета, чем-то близкие по оттенку к волосам Ёрико-сан.