Я и показал. Весь десяток фотографий, который тщательно сохранял при каждом переезде. Больше мне и не надо. Самая свежая из них пятилетней давности — папа тогда по случаю моего приезда в гости организовал нам поход на рыбалку. Высокий, худой, лысеющий, он похож на сухую ветку, корягу, выловленную из воды.

— А че такой старый? Это папка или дедушка? Ладно, сойдёт, глаза добрые, это главное.

Девчонка уловила самую суть. Я не знаю никого добрее и честнее моего отца. Он нравственный эталон, на который стоит равняться. Чувствую себя немного предателем его идеалов, каждый раз кого-то обманывая.Но я ведь это не во зло? Так ведь?

— Так, а мамкины фоточки? Какая я буду через двадцать лет?

— А их нет. Ни одной.

— Как так? У всех есть фотки! Я вот это дело не люблю и все равно нащелкали для всяких школьных альбомов и прочих фотосессий.

— Папа всегда говорил, что фотографии не сохранились. Тридцать лет назад они были еще зачастую аналоговые.

— Так, а зовут мамку хоть как?

— Я не знаю. Папа ни разу не согласился назвать мне ее имя. Я считал, что дело в предательстве, все же мама меня оставила сразу после рождения. Такое нелегко простить.

— Макото, это и правда очень странно. Вам с Хиро-саном стоит серьезно поговорить.

— Именно! Я до выходных вся изведусь! Поехали прямо завтра! Нет, прямо сейчас! Так-то на мамашу мне плевать. Раз она уже двоих бросила, это диагноз. А за папку братик Макото поручился. Блин, как странно звучит!

— Мне завтра или послезавтра оформляться на работу, — напомнил я.

Ничего мы этим вечером не решили. Кроме того, что Тике-тян внезапно стало страшно спать в отдельной квартире. Не иначе как из вредности нам с Мияби ночь обломала. Но просто заснуть в обнимку без активных действий — это тоже очень и очень приятно. Так скажу.

Следующим утром завтрак на всех приготовила Мияби, чем могла бы окончательно покорить все редуты моего сердца, не сдай я позиции давным-давно. Пища, приготовленная с любовью — особенная, даже если это банальный утренний омлет.

Проводил свою девушку до остановки и посадил в автобус.

— Макото, это ведь очень близко от работы! Я только сообразила. Если мама меня не убьёт, я сегодня снова ночую у тебя! А если убьет, в любом случае не придётся через весь город домой добираться.

Вернулся к себе и тут же был подвергнут допросу с пристрастием. Тику-тян не интересовали фамильные тайны семьи Ниида. И страницы соцсетей, принадлежащие папиному брату и его семье девочка отбросила в сторону, как что-то несущественное.

— Братик, а ты про Кагешуго рассказать обещал! — напомнила мне егоза, едва мы с ней остались наедине. — Она какая? Крутая?