— Быстро он передумал, — хмыкнул Петька, — а гонору-то было.

Я к парню стоял спиной, потому он проявления темноты не видел. Пусть и дальше так будет.

— Не думал я, что он на твои угрозы поведётся.

— А я не угрожал, — повернулся в его сторону, а потом сел за стол.

— То есть…

* * *

Входная дверь скрипнула, и в единственной комнате дома стало заметно теснее. Искомая женщина перед нами появилась, но пришла не одна, а с группой поддержки из трёх мужиков самой бандитской наружности. Дядьки заходили молча, крепко сжимая в руках ружья и недобро зыркая на нас глазами из-под насупленных бровей, после чего разошлись по комнате так, чтобы почти окружить нас с Петькой. Напарник сглотнул и потянулся дрожащей рукой к пистолету.

— Не успеешь, мент, — раздалось от одного из нежданных гостей. Хотя это мы тут пришлые, а не они.

— Спокойно, Сергей, — произнесла Светлана, — пусть вначале скажут, что им нужно.

Она отличалась от сестры и довольно сильно. Первое, что сразу бросилось в глаза, это то, что перед нами стояла женщина внешне не старше тридцати пяти лет, здоровый цвет лица, серые глаза и густые волосы, сплетённые в косу. Симпатичная, даже красивая, но грамотно скрывавшая это.

Вспоминал фото пропавшей и сравнивал. Похожи, как бабка и внучка, но точно не близнецы, хотя загадку разгадывал легко для того, кто мог видеть потоки силы.

— Лекарка, значит, — сказал, рассматривая энергию с зеленоватым оттенком, что струилась в её теле. Совсем мало в ней силы, должен заметить. — Слабенькая. Интересно. — А потом уже самой дамочки: — Присаживайтесь, Светлана Васильевна, разговоры разговаривать будем.

Мои слова про лекарку она услышала и в тот момент вздрогнула, но быстро постаралась это скрыть, но один из мужиков, тот самый Сергей, успел заметить и нахмурился ещё сильнее. Не знаю, чем он думал и на что рассчитывал, только у меня и так не было хорошего настроения уже, а когда в меня пытаются стрелять, оно, настроение то есть, совсем поганым становиться.

— Кх-кх-х… Пад…ла…

Трудно что-то сказать связное, когда твоё горло сжимает так, что хрустят хрящи, а ещё от задушевных разговоров отвлекает раздираемое болью тело, и хочется не говорить.

Орать изо всех сил хочется, пытаться выбраться, избавиться от боли или просто умереть, только чтобы это всё прекратилось, но не получается. Воздуха в лёгких становиться всё меньше и меньше, а новый вдохнуть не выходит. Сознание мечется, пытается отключиться, и это тоже не выходит. Лекарям не только удаётся хорошо лечить, пытать у них получается не хуже. Направить каплю силы, а потом медленно пройтись ей по организму придурка, который напал, заставить каждый нерв буквально скукоживаться от боли, одновременно не позволяя сознанию провалиться в спасительное забытьё.