— Пострадать? — посмотрел на меня один из партнёров фирмы.

— Сначала они пришлют по почте пальцы. Или уши, — пожал я плечами. — Дети для них — просто рычаги давления в переговорах…

— Они могут… — начал было один из мужчин, но осёкся. — Могут что-то ещё с ними сделать? — сглотнул он подступивший к голу комок и мельком глянул на побелевшего Хадсона.

— Нет, — покачал я головой. — Насиловать девочек они не будут. У русских на это жёсткое табу. Даже у самых конченных. Особенно если они воры по понятиям. Там такое не прощается. Если кто-то из похитителей дотронется до девочек, его свои же закопают… Но вот покалечить — легко. Или сломать. Физически, психически — без разницы. Особенно если посчитают, что это ускорит переговоры. Не советую тянуть с ответом.

Я почти не врал. Насилие над детьми и девушками — строжайшее табу для «воров в законе» и для «правильных» зеков, живущих по понятиям. Педофилов и насильников на зоне презирают, унижают, насилуют самих или даже убивают.

Но проблема в том, что современные, новые русские бандиты, рэкетиры, бойцы — это уже не те воры по понятиям, а просто всякая шваль и отморозки. У них подобных моральных запретов уже может не быть… Но людям в этом кабинет этого знать не нужно. И так все на нервах…

— Странный у них пунктик, — недовольно буркнул один из партнёров, поморщившись.

— Это не пунктик, — поправил я. — Это кодекс. У «воров» есть правила. Старые, жёсткие. Пока они ещё придерживаются их, хотя уже и не все. Вам, можно сказать, повезло — на переговоры приходили русские старой закалки, судя по татуировкам.

— Татуировкам? — удивлённо посмотрел на меня Хадсон.

— Перстни на пальцах, кресты и купола на груди — это знаки принадлежности к высшей иерархии в русском криминальном мире. К вам приходили настоящие «воры», верхушка.

Хадсон перевёл недоумённый взгляд на безопасника, и тот едва заметно кивнул, подтверждая мои слова.

— Повезло? — криво усмехнулся один из мужчин. — Ты слышал, что ты сказал, парень?

— Повезло, что это не мексиканцы, — пожал я плечами. — Или не албанцы. Те с детьми точно не церемонились бы.

В комнате повисла почти осязаемая тишина…

— Господа. Какие есть предложения? — обвёл Хадсон взглядом собравшихся в кабинете мужчин и девушку.

— Полиция?.. — неуверенно подал голос один из партнёров. — Может, всё-таки обратиться? Или… заплатить? Выкуп…

— Им не нужны деньги, — отрезал Хадсон. — Им нужно место за столом. И боюсь, теперь этих мест они попросят несколько…

— Мы можем заключить с ними договор, — произнёс Пирс. — Подписать, всё оформить. А потом… потом, когда девочек вернут, просто отозвать соглашение. Скажем, что всё было под давлением. Это прямое нарушение этики. Всё просто. Или вообще составим фиктивный договор. На бумаге он будет выглядеть как настоящий, а по факту — пустышка.