— Ты, должно быть, шутишь, — проворчала я, разглядывая черный шелковый комплект нижнего белья, обрамленный сотнями лепестков красных роз на кровати.
Я тушу все свечи — чертова опасность возгорания — прежде чем убрать лепестки и отбросить белье в сторону.
Нам бы это не понадобилось.
Нам нужны были только две подушки, поэтому я засунула их вместе с несколькими одеялами под одну мышку, а другой приподняла матрас. Шелковые простыни ничуть не облегчали переноску.
Вернувшись к Элли у костра, я бросил матрас на песок рядом с ней и бросил сверху подушки и одеяла. “Пошли. Если мы занимаемся этим, то вполне можем чувствовать себя комфортно ”.
Она моргнула, глядя на матрас, прежде чем наклониться, чтобы сорвать с подушки лепесток розы.
“Вау”. Элли потерла его между пальцами, игриво сверкнув глазами. “Похоже, кое-кто почувствовал себя романтично”.
Я хмыкнула. “Харрисон не говорил мне, что это был секс-ретрит. Вся палатка была заставлена розами и свечами”.
Мой мозг выбрал этот момент, чтобы представить Элли в нижнем белье, которое Лавджой оставил для нее, и я пошевелил пальцами.
Элли со смехом сорвала еще один лепесток. — В этом есть смысл. Сексуальная связь, вероятно, играет большую роль в терапии доктора Лавджоя ”.
— Она не настоящий психотерапевт, — напомнил я ей.
Элли только закатила глаза, затем забралась на матрас и забралась под одеяло.
Я подлил масла в огонь, прежде чем присоединиться к ней.
— Сегодня у нас на подушках нет шоколада, — разочарованно заметила она.
— Ты сегодня съел более чем достаточно шоколада.
Она тихо фыркнула, глядя на звезды. — Ничего подобного.
Мы лежали на расстоянии фута друг от друга, как и прошлой ночью. Но на этот раз это длилось недолго.
Я винил прохладный ветерок в том, что не оттолкнул Элли, когда она прижалась ко мне. Тогда для меня имело смысл только обхватить ее рукой за голову.
Опять же, из-за ветра.
У Элли был дар быстро засыпать. Только что она смотрела на звезды, словно хотела запечатлеть их в памяти, а в следующую секунду ее дыхание выровнялось — если не считать редкого легкого похрапывания.
Во сне она прижалась ко мне еще теснее, перекинув свою лодыжку через мою и уткнувшись лицом мне в бок.
Но когда она начала чесать ногу во сне, я держал ее за запястье, пока она не перестала.
Чертова крапивница.
Сон нашел меня не так легко. Я устроил состязание в гляделках с небом, рассматривая все крошечные звездочки и величину космоса. Я наслаждался покоем. Тишина. Я не мог вспомнить, когда в последний раз было так тихо.
Город никогда не спал так, как этот остров. Никогда не останавливался. Никогда не замедлялся.