— Ну, допустим, — недоверчиво протянул кхазад. — А что будет-то?

— Мне просто нужно убить вот этого симпатичного молодого человека, — я кивком головы указал на своего оппонента.

— А! Доннерветтер, это можно, — просветлел лицом гном. — Держите. Только осторожнее: утром заточил.

— Благодарю вас, сударь! — я принялся бегло знакомиться с доставшимся мне оружием. Итак, имеем трубу водопроводную, примерно три четверти дюйма в диаметре, длиной в рост гнома, то есть немногим более полутора метров. К одному концу приварен жутковатого вида диск от циркулярки, отливающий фиолетовым.

— Адамантин, — гордо пояснил кхазад, но я ему не поверил: как известно, на Тверди даже невинных мохнолапых хоббитцев не существует, а, значит, и адамантинов с мифрилами — тоже.

Что ж, имея в виду, что сабля у Телятевского длиной менее метра, у меня появляются некоторые шансы.Теперь о минусах: с самого утра я — загибаем пальцы: собирался сбежать из Тарусы в Орду, вместо этого спасал в Алексине Наташу из лап маньяка, там же насосался маны, как алкаш бормотухи, и инициировался вторым порядком, в процессе поднял несколько сотен ходячих трупов и отправил их на субботник, сам же после этого попал на хтонический, мать его, берег хтонической, мать ее, реки, где уже осмысленно поднял очередную толпу покойников и собственноручно набил аж два грузовика хтонической рыбы и рекопродуктов… При всем при этом тело Фёдора Ромодановского спортивным даже с пьяных глаз не назвать, и я адски устал… М-да. И что мы скажем на всё на это?

— Я готов, господин вахмистр, — произнес я, перехватывая трубу поудобнее. — Соблаговолите распорядиться.

Зычным голосом вахмистр велел расчистить пространство для поединка, расставил секундантов.

— Сходитесь! — скомандовал он.

Ну, я пошёл.

Я шёл, и смотрел на Телятевского с саблей в руке, и видел, что он боится. Не меня — вообще. Но еще я чувствовал, что очень устал, а труба куда тяжелее, чем было бы удобно, да и обращаться с ней совершенно не умею…

Он замахнулся и прыгнул, в этом самом прыжке нанося мне рубящий удар сверху. Вероятно, добрейший мальчик Миша мечтал с одного этого удара развалить меня пополам, да вот не вышло: трубу подставить успел. Звякнуло так, что уши заложило. Но держать тяжелое оружие на вытянутых руках оказалось непосильно, и меня повело под этим весом, закручивая вокруг своей оси. Безнадёжно падая, я успел заметить, как бледно-фиолетовый диск на конце трубы встречается с беззащитной шеей менталиста.

Теперь я вполне уверен, что хоббитцы всё же где-то есть. Наверное, они просто спрятались в самом медвежьем углу, отгородились непролазными хтонями, но, несомненно, существуют, не видимые цивилизованной Тверди. Ну, если адамантин есть — чего ж им-то не быть, верно? Мой удар едва ли можно назвать сильным, да и не удар это вовсе, я просто падал, но голова Михаила Телятевского, срезанная острым диском, отделилась от тела.