Державший Важика и Зуйку мужик, кивнул и потащил заревевших малых к выходу во двор. Видать, когда я входил, они им рты зажимали. Заметили из окна загодя и подготовились к встрече. Давайте, давайте — уводите детей. Кабы не боялся за них, уже давно бы выпустил беса. Ло вас живо уделает.

— Чего повеселел, крысёныш? — медленно двинулся ко мне Зимородов, поигрывая своим тощим мечом. — На дар свой надеешься? Или даже дары, если не соврал Яшке. Так зря. Среди нас совершенно случайно затесался душитель. Не ожидал, да?

Налётчики дружно загоготали. Хитёр Яшкин батя. Или всё-таки брат? Ещё одна сильная лапа вцепилась в моё второе плечо. Держат крепко — едва ли сам вырвусь.

— Отец бы тебе язык выдрал и в сраку засунул, я же просто прикончу — я добрый.

Яшкин брат — теперь у меня в этом не осталось сомнений — направил на меня свой клинок. Ну, что он там возится⁈ В смысле, не этот урод, а который малых в дверь сарая запихивает. Мне всё видно через окно — занавески распахнуты.

— Деньги есть! Много денег! Откуплюсь! Пощади!

Ужас даже не нужно придумывать. Не успеть могу беса выпустить. Нельзя малышнёй рисковать!

— Ты гляди, как запел, — довольно осклабился Зимородов. — Что ты знаешь про деньги, убогий? Про много особенно. Да мы золотом срём.

Но клинок опустил. Жадность даже богатым не чужда. А мне только и надо, что времени лишнего чуть.

— Десять золотых! Моя доля с хозяина леса! Всё отдам! Пощади только!

Ну всё! Опустился засов. Заперший малых Дорох возвращается в дом. Пусть зайдёт, и…

— Всего червонец? — усмехается Яшкин брат. — Не интересно. Подумай ещё.

— Сделано. Засранцы в сарае.

Исполнивший приказ Дорох заходит в дом и даже — какой молодец — прикрывает за собой дверь.

Давай, Ло!

Рывок вперёд — и, оттолкнувшись ногой от груди Яшкиного брата, моё тело кувыркается через голову, выкручиваясь из державших меня рук. Перекат по полу. Подхваченный с досок нож сквозь пробитый сапог впивается Зимородову в ногу. Тот орёт и пыряет меня сверху вниз клинком в грудь.

Боли нет. Да и раны нет. Видно, меня защитили те самые, согнанные в кучу незримые чешуйки, про которые рассказывал бес. Зато есть захват руки и хитрый рывок. В полуприседе Ло умудряется провернуться вокруг себя, не выпуская запястье противника. Тот визжит ещё пуще и роняет свой узкий меч.

Рядом с ухом пролетает кинжал одного из врагов, что держали меня. Бес как будто спиной тоже видит. Не глядя, машет куда-то назад подхваченным клинком Зимородова, а сам уже ныряет под стол.

Кувырок. Сдёрнутая со стола скатерть летит в набегающего Дороха. Ло заскакивает на лавку. Два шага по ней — и прыжок. Оттолкнувшись от стены, взлетает под потолок. Взмах мечом. Брызги крови — и, схватившись за рассечённое горло, ещё один недруг с хрипом валится на пол. Первый, от которого Ло отмахнулся чуть раньше, с точно такой же раной уже корчится в предсмертных судорогах подле Яшкиного брата, что, хромая, пятится к двери.