Мне сейчас только и оставалось думать и строить версии случившегося, трясясь на волокуше, которую по очереди несли мои похитители. Сил на то, чтобы оказать сопротивление не было. Даже пошевелиться мог с трудом.

— И что эти чужаки назначили встречу в том проклятом могильнике? Не могли поближе где остановиться?

— Хватить ныть, — одёрнул его Траш. — Ближе нет подходящих мест. Чужаков быстро нашли бы и поинтересовались, что они тут забыли. Пропажу Ивана с ними точно связали бы, а у управляющего на него какие-то планы. Он бы землю рыл, но нашёл виновных в его пропаже.

— Так это, — в голосе напарника моего «друга» проскочили тревожные нотки, — многие видели, что он со мной вечером ушёл.

— Не бойся. Это другое, — успокоил его Траш. — Держись версии, которую я тебе сказал. И всё.

— Тебе легко говорить…

— Да помолчи ты уже, Жмар, — зло оборвал напарника охотник. — Подумай своей тупой башкой, что мы связаны одинаково. Если возьмут в оборот тебя, то выйдут и на меня.

— Э-э… ну да, точно. И всё равно ты успеешь удрать, когда узнаешь, что меня захватили.

— Тьфу, — раздался смачный плевок со стороны Траша.

Когда похитители смолкли, то я, кажется, на некоторое время потерял сознание. Вновь стал соображать, когда почувствовал стылый холод и сырость. Чуть позже дошло, что меня перегрузили с лодку, и сейчас наша троица плывёт куда-то вверх по течению, рьяно работая вёслами. Те брызги воды, что срывались с весел и попадали на меня, вывели меня от ядовитой бессознательной хмари. Плюс немного воды плескалось на дне, куда меня уложили на правый бок, неудобно согнув ноги в коленях.

«Сейчас был бы такой удобный момент, чтобы напасть и попытаться освободиться. Жаль, что сил совсем нет», — с досадой подумалось мне.

Под плавное укачивание и мерный плеск воды я вновь отключился. И очнулся уже на берегу от болезненного удара о землю.

— Ты смотри, очухался уже! — раздался удивлённый голос Жмара.

— Так уже утро почти. И его регенерация работает, то есть, уже очистила кровь от жабьего яда. Дай ему по черепу и двигай за жердями для волокуши.

— Опять я? Врезать я ему врежу со всем удовольствием, а вот почему…

Остаток фразы я не услышал, вновь уйдя в беспамятство. Не понял от чего: от удара, которого не почувствовал, или вновь яд дал о себе знать. Пришёл в сознание от боли в вывернутых руках и страшной жажды. Пить хотелось так сильно, что язык прилип к нёбу, и слиплись ноздри, мешая дышать. По крайней мере, ощущения казались именно такими.

— Наконец-то ты в моих руках, тварь, — раздался смутно знакомый женский голос, а за ним последовал тычок в живот. Сам удар я едва почувствовал. Но от него рвануло острой болью в вывернутых плечевых суставах. — Снимите с него мешок.