Покрутив в руках крошечный кристаллик с этим талантом, решил рискнуть и изучить его. Возможно, он поможет мне наконец-то выбраться из подземелий, которые мне надоели до чёртиков.

Чтобы избежать нового знакомства с какой-нибудь неприятной тварью, я опять полез на уступ. Там закрепил верёвку с помощью кронштейнов, вбитых в щели, и затем ей обвязался. Теперь если потеряю сознание, то не свалюсь вниз на радость падальщикам.

Ощущения от внедрения в организм нового таланта напоминали недомогание во время жёсткой простуды или гриппа. Голова превратилась в чугунную гирю и разболелась, стало саднить в носоглотке, в горле встал комок, заставляя постоянно прокашливаться и кхекать, в носу было то сухо, как в Сахаре, то текло, будто из прорвавшейся водопроводной трубы, постоянно закладывало уши, а когда машинально пытался прочистить их пальцем, то на нём оставались следы прозрачной жидкости, а не серы, как можно было ожидать. Ещё и тело всё зудело и чесалось. Но это могло быть и последствием того, что я уже который день ношу одну и ту же одежду и не моюсь. Плюс недавно очень сильно потел.

Немного обеспокоил факт того, что не смог покинуть тело и переждать негативные ощущения перестройки организма. Если способность оставила меня окончательно, то это неприятно. Раньше выход из тела меня отлично выручал.

Субъективно прошло часа три неприятных симптомов, пока они резко не ушли, оставив после себя небольшую слабость, сонливость и сильный голод с жаждой. Зато теперь мой список навыков пополнился ещё на один — Ориентирование под землёй. Его я решил поднять до капа на текущей ступени.

Очень сильно хотелось задержаться на уступе и подремать, но куда сильнее было желание поскорей выбраться под открытое небо.

Новый навык работал практически незаметно, подстраиваясь к глубинной памяти и рефлексам, врождённым и наработанным. Я шестым чувством замечал в какие проходы стоит лезть, а какие лучшие оставить без внимания, так как они ведут в тупики или к таким щелям, через которые пролезет только крыса. Видел свежие норы, прорытые камнегрызами и старые, заброшенные давным-давно. Примечал места, где чаще всего кто-то бывал, скорее всего, всё те же слепыши. Но главное — язнал , в какой стороне выход на поверхность! Скорее всего, обострившиеся чувства улавливали даже не сам поток свежего воздуха, а его… ауру, что ли, разносившуюся в разы дальше, чем сквозняк. Или вовсе на порядки дальше!

Наконец, я оказался в просторной пещере с низким потолком, где пришлось идти нагнувшись, и иногда приседать, почти становясь на корточки. В конце оказался возле высокой щели, заваленной камнями и схватившейся не хуже цемента глины. Её ширины было достаточно, чтобы я мог протиснуться сквозь неё. Главное, что оттуда шёл сильный поток холодного чистого воздуха. Был и нюанс в виде неприятного запашка, напоминающего запах навоза, что-то среднее между атмосферой в коровнике и птичнике.