— Ольга ведь тоже жила там до переезда в пансион?

Софи кивнула, взяла мундштук и невесело улыбнулась.

— А я-то думала, мне улыбнулась удача, когда в клуб устроилась эта парочка! Выручка стала расти, начали сходиться концы с концами…

Я лишь вздохнул.

Утром пришел доктор, осмотрел простреленную ногу Луки и поменял повязку. Полицейское оцепление к этому времени давно сняли, лишь на перекрестке дежурил одинокий постовой. Если Бастиан Моран и разместил где-то наблюдателей от Третьего департамента, на глаза они не попадались.

Когда лекарь покинул клуб, Софи отперла сейф и предложила Луке расчет, но громила лишь покачал головой.

— Вам ведь понадобится кто-нибудь присматривать за клубом? Я могу.

Софи вопросительно взглянула на меня; я кивнул.

— Отлично! — улыбнулась кузина. — Оставлю тебе ведомость и деньги, выплатишь выходное пособие персоналу. С поставщиками я переговорю завтра сама.

— Куда-то собралась? — заинтересовался я.

— Альберт предложил провести день в Императорском театре. Потом поедем к нему.

— Прошу, будь осторожна.

Софи только посмеялась.

— Со мной все будет хорошо, — легкомысленно заявила она.

Я поморщился и поднял с пола пропущенную полицейскими пулю. Рваная и оплавленная алюминиевая рубашка скрывала под собой еще два слоя — вероятно, то были титан и железо.

С улицы прозвучал задорный гудок клаксона; я выглянул в окно и увидел красную самоходную коляску Альберта Брандта. Логотип «Стэнли» на решетке радиатора сверкал в лучах утреннего солнца позолотой.

Поэт выбрался на тротуар, стянул на шею гогглы и взбежал на крыльцо. Я отпер входную дверь, кинул пулю в кадку с пальмой и расплылся в улыбке, благодушной и насквозь фальшивой.

— Мсье Брандт! Как замечательно, что вы не забываете о нас!

— Жан-Пьер… — сухо поздоровался со мной поэт и повернулся к хозяйке клуба. — Софи, ты как всегда обворожительна!

— Ты мне бессовестно льстишь! — рассмеялась в ответ хозяйка клуба, но, удивительное дело, волнения и бессонная ночь на ее внешности и в самом деле нисколько не сказались.

Софи вручила охраннику ведомость и железный ящичек кассы, надела шляпку и с сумочкой в руках подошла к поэту.

— Альберт, я готова!

— Минутку!

Я первым вышел на крыльцо, заметил невесть откуда взявшегося на улице молодого человека и спустился к нему.

— Могу вам чем-то помочь? — спросил вихрастого паренька с перекинутым через плечо ремнем пузатой сумки. Опасным он не выглядел, но по нынешним временам не угадаешь, кто действительно безобиден, а кто швырнет бомбу или плеснет кислотой. Среди студентов смутьянов хватало с избытком.