— У нас все так хорошо?

— Лучше не бывает! — ухмыльнулся я, накинул кепку на крючок вешалки и развалился в кресле. — Нас либо вздернут за государственную измену, либо перестреляют сицилийцы!

Софи тяжело вздохнула и потребовала:

— Рассказывай, Жан-Пьер!

Я вкратце пересказал все, что сумел выяснить о Дизеле, потом поведал и об уличной стычке.

— Уверен, что это были сицилийцы? — спросила Софи.

— А с каких пор в этом районе грабят средь бела дня? — фыркнул я в ответ. — Но это ерунда. Лучше скажи, что будем делать с бумагами.

Софи покачала головой.

— Пока что, Жан-Пьер, это лишь твои догадки. И потом — мы лишь вернем Анри имущество его дяди. В конце концов, он его наследник.

— Расскажешь это, когда нас поведут на эшафот.

— К черту все! Мы не можем отказаться от ста тысяч франков! Да и Анри от меня не отстанет! Он без пяти минут банкрот и загнан в угол. Я не собираюсь становиться между ним и спасением. Затопчет!

Софи раскраснелась, и я не преминул заметить:

— Ты еще красивее, когда сердишься.

— Убирайся к дьяволу, Жан-Пьер! Пьетро никогда не мотал мне нервы, как ты!

— Творческая натура, что с него взять! — рассмеялся я, но сразу осекся и в задумчивости откинулся на спинку кресла.

А какой я на самом деле? Нервный художник или развязный костолом? Или некто совсем другой? Осталось хоть что-то от меня настоящего или прежняя личность потеряна бесповоротно? Получится вернуть память или нет? И что, черт побери, со мной произошло⁈

— Жан-Пьер! — окликнула меня Софи. — Жан-Пьер, с тобой все в порядке?

— Просто задумался, — отмахнулся я и поднялся из кресла. — Ты звонила Джимми Чену? Чем раньше отправим табак китайцам, тем лучше. Не хватало еще, чтобы о сделке пронюхали люди Джузеппе.

Кузина налила из хрустального графина в стакан воды, сделала несколько медленных глотков и кивнула.

— Ты прав, тянуть с этим не стоит. Я позвоню Чену и обговорю время. Но пока об этом никому ни слова.

— Нем как рыба, — пообещал я. Единственный секрет, что человек не выболтает ни под пытками, ни случайно, — это тот, в который его не посчитали нужным посвятить.

От Софи я отправился прямиком на кухню, взял там бутылку вина и поднялся на крышу. Уселся у дымовой трубы, достал блокнот и принялся зарисовывать напавших на меня громил. Их лица, фигуры, стойки.

Потом просто пил вино и набрасывал виды окрестных крыш с поднимавшимися к небу жиденькими струйками дыма, трубочистами и гонявшими стаи белоснежных голубей мальчишками. На заднем фоне — башни Старого города и медленно дрейфующие в пелене смога дирижабли. Время до вечера пролетело совершенно незаметно.