* * *

— Да, я трус. И всегда был трусом.

Откровения Терикуса были вызваны страхом, как и только что случившееся, очередное неконтролируемое использование магии. Судя по всему, одарённый, каждый раз, когда ему угрожает опасность, непроизвольно включает Пугач, стоит ему утратить контроль над собой.

— В молодости меньшим, конечно, но, чем старше становишься, тем сильнее начинаешь ценить жизнь. Я ведь спросонья решил, что он башню собрался ломать.

У зашевелившегося внизу змея таких мыслей и близко не было. Погружённая в чуткую дрёму тварь всего лишь резко повернула голову, пройдясь взглядом по склону холма, на вершине которого показались осмелевшие живчики из дозорного отряда. Согласен, движение шумное, звук неожиданный — с момента вызванного моим экспериментом ночного перемещения наевшийся Василиск ни разу больше не шевелился — но поводов для паники не было никаких.

— Знал бы ты, как я свои дары получал…

Моё упущение. Мне нельзя было выпускать из виду самого ценного из всех наших одарённых и, как выяснилось, самого для нас же опасного. Когда Терикус отправился вниз, у меня даже мысли не возникло, что этот дурак приляжет отдохнуть на спальном этаже. На минутку, как он мне сказал, когда я слетел к нему с верхнего яруса башни. Глаза сами закрылись. Из дрёмы он с перепугу и выскочил со своим Пугачом. Пальнул страхом в округу и через миг уже взял себя в руки. Увы, той секунды хватило.

А ведь я, как и все, был уверен, что живчик просто пошёл справить большую нужду. Для справления малой наверху есть специальный сосуд с плотно прилегающей крышкой. Ошибка ценою в…

Я даже не знаю, чем для нас обернётся теперь его слабость. Задремал он… Какой-то неправильный трус. Клонит в сон, так съешь боб. У нас их навалом. Кто знал, что этот недальновидный дурак в своё время, видимо, опять-таки в силу своей треклятой трусости, поднял себе троерост до упора, оставив лишь по пять долей на триаде. Растягивает теперь оставшийся ресурс, как может. За почти четверо суток, прошедших с момента появления в полисе гахаров, всего один боб проглотил. Боится, что на странствия по дикой Земле остатка не хватит. Хоть бы предупредил что ли.

— Я ведь в свою первую нору прыгал не по собственной воле, — плаксиво продолжал Терикус, топая вслед за мной по ступеням. — И во вторую тоже. Похитили меня. Молодой, глупый был. Поцапался на Пороге не с теми людьми. Не подумал, что некоторым заблудшим не нравится, когда их так называют. Несколько лет потом провёл в рабстве у одного очень жестокого человека.

— Даже так? — остановился я на пустом этаже. — Ну, рассказывай, раз уж начал.