Кувыкрнувшись в воздухе, я прочертил ногами трёхметровую полосу на земле — а затем метнулся обратно в дом, на встречу потерявшего интерес к девушке копейщику. Мы сошлись на полпути, и враг сходу доказал, что мне ещё рано биться с практиками подобной силы.

В бою с магом в этой сфере меня здорово выручили два фактора — тот не ожидал, что я столь силён и обладаю мощными атакующими техниками и плюс изначально малая дистанция меж нами, которую он, к тому же, позволил мне сократить. Но здесь мне противостоял воин — и для него последний фактор не был актуален, а насчёт первого — полагаю, он и так видел, на что я способен.

Преимущества по характеристикам у меня тоже не было. В силе, ловкости, скорости — во всём я уступал своему врагу. При таких раскладах моя техника передвижения, даже несмотря на усиление от Проявления Ци, не способна была сравниться с вражеской.

Мы обменивались ударами лишь десяток секунд, но даже за это время враг успел нанести мне несколько ран. Не тяжёлых, нет, но тем не менее и царапинами их назвать было нельзя. Копейщик обладал своеобразным стилем — он не использовал никаких ярких, бросающихся в глаза техник, нет. Да и единственный Закон, которым он владел — это Закон Копья ранга Сроднившегося.

Каждый удар, наполненный Законом, заставлял меня отступать назад, со всех сторон словно жалили десятки незримых спиц, заставляя меня морщиться от боли. В какой-то миг в его оружии начала формироваться мощная техника, и я напрягся, ожидая удара. Схватись мы с ним раньше, до того, как меня дружно приложили целой толпой магов, я бы, может, и имел некие призрачные шансы если и не победить, так выжить — но сейчас на это рассчитывать не приходилось. Барабанным перепонкам хана, тело ломит от свежих ран, а Ки и энергетика истощены и изрядно перегружены пусть скоротечным, но весьма энергозатратным боем. Мне нужна была та самая, единственная минута, что бы прийти в себя и что-то выдать, но как раз её у меня и не было, так что пора было готовиться к музыке, что заиграет в моём доме, но которую я не услышу…

И тут копейщик сменил направление движения своего копья, поймав на неё молнию, что с оглушительным треском, слышимым даже мне, разорвалась, расшвыряв нас в стороны. В след за первым заклятием ударило второе, за ним — третье, а потом по плёнке энергии, покрывшей практика, ударили одна за другой четыре крупнокалиберных патрона, заставляя его поморщиться.

Не знаю, чем конкретно его задела Алиса, но видимо, обида была не столь велика, что бы и дальше подвергать свою жизнь опасности — и практик, отражая сыплющиеся на него удары, рванул прочь, используя технику передвижения.