— Так не пойдёт, — покачала головой Алиса. — Это — командный турнир, и победит или проиграет вся команда. Кость, возьми уже себя в руки. Разумеется, ни о каких наказаниях и штрафах речи не идёт. Да скажи ты ему уже! — посмотрела девушка на Олю, видя, что я не реагирую.

— Действительно, Кость, — начала было рыжая, но я перебил.

— Инна, скажу только один раз — если во время турнира или после него ты попробуешь хоть как-то, хоть в чём-то меня подставить, и я убью тебя. Наплевав на любые последствия. У нас с тобой уже один раз чуть не дошло до подобного. Помнишь Малиновку, ведьма? Только дай мне повод — и с тобой сделаю тоже, что и с Чистаковым. Помяни моё слово.

— Смотрю, с тех пор ты так ничему и не научился, — выплюнула она. — Кровь Чистакова на твоей совести. И я это помню.

— Ладно, хватит уже вам! — встала передо мной Алиса. — Потом все разборки. Пока подождём, что скажут. Подробностей пока не объявляли, думаю, скоро скажут.

На некоторое время воцарилась тишина. Все расселись небольшими группами. Вася, Ал и Клинков отдельно, я, Оля и, как ни странно, Алиса (причём девушки обменялись какими-то нехорошими взглядами) и третья группа — Инна, Михаил и Анна. Отдельно от всех расположился лишь Исмаил, и судя по виду парня, спокойно медитировал. Вот уж кому, кажется, было абсолютно наплевать на наши разборки.

Малиновка… Не самые приятные воспоминания вновь всплыли в моей голове. Первое подобное побоище в моей жизни, когда я ещё был слаб и неопытен, а некоторые командиры спецопераций всё ещё назначались из числа военных чиновников — а никем иным пусть и неглупого, но не имеющего никакого реального военного опыта полковника Чистакова, назвать было нельзя. Нет, сейчас я, пожалуй, понимаю, чем он руководствовался, отдавая тот приказ. Большой и хорошо организованный отряд практиков, который успел пустить корни так близко к столице, уничтожить требовалось любой ценой. И полковник, неглупый человек, сделал нелёгкий выбор — перебить несколько сотен мирных жителей и устранить угрозу вместо того, что бы позволить врагам перегруппироваться и приготовиться к обороне. Мы тогда ещё крайне мало знали о возможностях чужих, и рисковать потерей сотен бойцов, десятками единиц боевой техники и, в худшем случае, потерпеть поражение… Любые чрезмерные потери боеспособных и обученных солдат в те дни могли аукнуться тем, что где-то в другом месте из-за нехватки сил могли погибнуть тысячи, а то и десятки тысяч человек. И он просто сделал единственный верный выбор, следуя принципу меньшего зла.

А я тогда повёл себя как инфантильный дурак. Собственно, когда я его за шкирку взял, он меня так и назвал. За что я и вырвал ему сердце. Происходи эта ситуация сейчас, я бы сам, скорее всего, отдал бы на его месте приказ стрелять по гражданским. Потому что иногда нет идеального решения, и приходиться делать меньшее зло, дабы не дать произойти большему. Это мерзко и неправильно, это очень тяжёлый выбор — но иногда бывают ситуации, когда иного выбора нет.