— Никто не говорит об аресте, Константин Николаевич, — заверил он меня. — Мы лишь приглашаем вас для беседы. Это в ваших же интересах — ответите на вопросы, развеете все сомнения и с чистой совестью продолжите заниматься своими делами.

— Это у меня перед тобой-то, свинья, совесть должна быть чиста? — хмыкнул я, наблюдая, как с лица офицера медленно сползает улыбочка. — Нет бумаги — значит, можешь возвращаться туда, откуда приполз. Знавал я настоящих конторских оперов, с которыми я, пожалуй, даже побеседовал бы, явись они ко мне. Пламенев, Громов, Савченко, Пахомов… А ты, Синицин, обойдёшься и без бесед со мной. Никуда с тобой я следовать не обязан и не намерен. А решишься применить силу — я вас тут всех тонким слоем размажу, и буду в своём праве. Самооборона против превысивших свои полномочия ребят из спецслужб — отличная выйдет новость, а?

Я действительно был в своём праве. Все Игроки, что решили не прятаться, а выйти на свет божий и помогать стране в борьбе с заполонившими её чудовищами и чужаками, или, тем более, участвовавшие в зарубежных военных компаниях страны, по новому закону наделялись немалыми правами. Сделано это было со вполне очевидной целью — слишком многие из нас не хотели идти на поклон государству, справедливо опасаясь попасть в кабалу.

И потому какой-то светлой голове на самом верху пришла в голову простая, как и всё гениальное, идея — дать Игрокам гарантии на законодательном уровне, что им нечего будет опасаться. И это помогло, пусть и не сразу — всё больше и больше Игроков открыто сотрудничали с правительством. А то, в свою очередь, сдержало слово — к удивлению многих, все пункты закона соблюдались строго и неукоснительно. Вопрос доверия тут был очень важен, так что власти всеми силами поддерживали кристальную чистоту своей репутации в вопросах работы со столь разношёрстой публикой.

А что самое приятое лично для меня — чем сильнее Игрок и чем больше у него заслуг, тем больше он мог себе позволить. Я, например, за все свои дела, пожизненно освобождён от налогов (если не подамся в бизнес, конечно), а что бы привлечь меня к какой-либо ответственности, требовалось собрать целую комиссию, которая будет разбирать данный вопрос и выносить решение о том, стоит ли дать мне поджопник или сделать вид, что всё нормально. Конечно, такое положение дел будет сохраняться лишь пока идёт военное время — но прямо сейчас я мог класть на все хотелки конторских. Свидетельских показаний кучки чужаков и их работодателя явно будет недостаточно, что бы что-то мне предъявить. А если бы у них было заявление от самой Маши, они бы с этого и начали.